Рецепт убийства. Криминалистика Агаты Кристи глазами судмедэксперта

На следующих двух страницах нам объясняют, как Пуаро исключает Сьюзан из списка тех, кто мог оставить эти следы. Сыщик решает, что они принадлежат другой жительнице дома – Руфи Шевени-Гор. Он даже спрашивает, выходила ли та в сад, и Руфь отвечает, что да, причем дважды.

Позднее Пуаро объясняет свои интерес к тем следам в саду:

«Дело в том, что на клумбе было только четыре следа. А если вы рвали маргаритки, их должно было быть гораздо больше. Значит, до того как вы вышли в сад во второй раз, кто-то убрал оставленные вами следы – заодно со своими. Это мог сделать только убийца. Но раз на клумбе остались ваши следы, значит, убийца не вы. Вы автоматически оказываетесь вне подозрения».

Лично мне кажется, что так мог сказать только тот человек, который придает значение следам!

Точно так же в «Убийстве на поле для гольфа» Пуаро удивляет Гастингса следующим заявлением: «Сдается мне, эти следы – пока самая важная улика из тех, что мы видели». Однако он снова говорит об их отсутствии, а не о наличии. Ранее его занимали две клумбы с алой геранью, на краю одной из которых росло дерево. По нему можно было забраться в комнату, где было совершено преступление. Но на этой клумбе следов не было, а на второй имелись следы садовника, которые комиссар исключил как улику. Именно эти следы Пуаро назвал самыми важными и интересными, а затем пообещал заняться ими позже.

Он сдержал слово и объяснил Гастингсу, что преступники спустились из окна по упомянутому ранее дереву. Капитан, разумеется, решил, что это невозможно: «Но ведь под этим окном на клумбе нет никаких следов», – возражает он. Пуаро отвечает:

«Нет… но они должны были там быть. Послушайте, Гастингс, Огюст, садовник, как вы сами слышали, сказал, что вчера вечером посадил герань на обеих клумбах. На одной из них полно следов от его больших, подбитых гвоздями сапог, а на другой – ни одного! Понимаете? Кто-то прошел по этой клумбе и, чтобы стереть свои следы, разровнял землю граблями».

Кристи понимала, что следы ног, как и отпечатки пальцев, можно уничтожить, сделать менее заметными или даже сфальсифицировать. В художественном мире писательницы всегда существует вероятность ложных улик, и мы с вами возвращаемся к, казалось бы, важным следам на подоконнике, описанным в романе «Убийство Роджера Экройда». О них говорят несколько раз, но следы кажутся уж слишком очевидной уликой. Известно, что подошву обуви, принадлежавшей подозреваемому Ральфу Пейтену, сравнивали со следами, но мы также знаем, что у Ральфа было две одинаковых пары ботинок.

ПРОБЛЕМА СО СЛЕДАМИ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕКУ НЕОБЯЗАТЕЛЬНО БЫТЬ ОБУТЫМ, ЧТОБЫ ИХ ОСТАВИТЬ.

Рассказчик доктор Шеппард подытоживает: «В какой-то момент того вечера Ральф Пейтен проник в кабинет через окно, на что указывают следы его ботинок». Он упускает из виду вероятность того, что стопы Ральфа могли в этом не участвовать!

Возможно, именно поэтому Пуаро не так интересуют следы обуви. Мы уже знаем о противоречивой натуре сыщика, хотя его истинные чувства остаются скрытыми. Я не думаю, что его мнение о следах неизменно. Агата гениальным образом предоставляет нам улики, побуждая читателей использовать свои «серые клеточки» и размышлять о том, что на самом деле они могут означать.

В романе «Убийство Роджера Экройда» идет речь не только о следах обуви, но и о ранении, нанесенном невероятно острым орудием, которое описывают как «редкость» и «с витой металлической рукояткой». Как оказалось, это был кинжал самого Экройда, привезенный им из Туниса. Нам говорят, что он был очень острым: «Этим кинжалом и ребенок может заколоть взрослого мужчину». Я заметила, что Кристи часто использует колотые раны в своих сюжетах. Хотя выбор оружия в этом случае необычен, метод убийства весьма практичен: одного удара кинжалом в шею или основание черепа сзади достаточно, чтобы человек мгновенно умер.

Удар сзади – главная особенность такого метода убийства, поскольку преступник не смотрит в глаза своей жертве. Это может быть обусловлено несколькими причинами: убийца либо хочет напасть неожиданно, либо он просто трус и не желает видеть, как умирает человек. Подобный метод убийства напоминает казнь: он быстрый, относительно чистый и надежный.

В романе «Отравленное перо» служанка была убита подобным образом: «Сначала ее оглушили ударом по затылку. Потом воткнули в основание черепа остро заточенный кухонный вертел, что повлекло мгновенную смерть».

В романе «Смерть лорда Эджвера», изданном девятью годами ранее, Агата описывает такой же метод убийства. Нам сообщают, что несчастный лорд был «заколот ударом в затылок, в то место, где начинаются волосы». Инспектор Джепп говорит Пуаро: «Смерть после такого удара наступает очень быстро. Поражается продолговатый мозг[230] – так, кажется, сказал врач. Если попасть в нужную точку, то мгновенно».