Революционные народники. Книга для учащихся старших классов

Военный прокурор Одессы Стрельников был казнен С. Халтуриным и Н. Желваковым 18 марта 1882 г. среди бела дня в центре города. Народовольцам, правда, не удалось скрыться с места покушения. Оба они были преданы военному суду. Приговор и скорость его вынесения предопределены телеграммой Александра III министру внутренних дел:

«Очень и очень жалею о ген. Стрельникове. Потеря трудно заменимая. Прикажите ген. Гурко судить убийц военно-полевым законом, и чтобы в 24 часа они были повешены без всяких оговорок».

Торопясь как можно точнее исполнить приказ императора, генерал-губернатор Одессы Гурко «уложился» в 24 часа. Он успел за это время осудить Халтурина с Желваковым и казнить их неопознанными[49].

А в начале июня 1882 г. был арестован Буцевич. «Народная воля» вновь лишилась руководителя военной организации. Тем же летом последовали аресты Грачевского, Прибылевой-Корбы и других членов Исполнительного Комитета. Аресты вновь были связаны с террористическим предприятием, задуманным Комитетом против подполковника Судейкина – восходящей «звезды» российского сыска, широко применявшего в борьбе с революционерами подкуп и провокации.

В марте 1882 г. в Петербурге организуется динамитная мастерская Прибылевых. Однако Судейкину к этому времени удалось окружить остатки «Народной воли» провокаторами и шпионами. К моменту, когда бомба была готова, динамитную мастерскую блокировала полиция, проникшая туда под видом печников и полотеров… После этого провала, летом 1882 г., в Париж эмигрировали двое из трех оставшихся на свободе членов старого Исполнительного Комитета: М. Ошанина и Л. Тихомиров. В России осталась одна В. Фигнер, отказавшаяся покинуть свой пост и уехать за границу. Силы «Народной воли» были окончательно подорваны. Начиналась ее краткая и мучительная агония.

Правда, летом 1882 г. об этом еще не подозревали ни разрозненные народовольческие кружки, ни правительство. «Священная дружина»[50], созданная двумя графами – Воронцовым-Дашковым и Шуваловым, пыталась даже вести переговоры с «Народной волей» о прекращении террора. К тому же – не навсегда, а лишь на время коронации в Москве Александра III.

Посла к народовольцам «Священная дружина» нашла действительно достойного – Н.К. Михайловского, публициста, сотрудничавшего и с нелегальными изданиями. Михайловский по известным ему каналам нашел В. Фигнер в Харькове, где и предложил ей начать переговоры с правительством. В качестве основного требования революционеры, по его мнению, могли бы выставить амнистию политических заключенных[51].

Вера Николаевна, почувствовав в самой идее переговоров полицейскую провокацию, отказалась от них. Да и занята она в это время была совсем иным. Почти два года после покушения 1 марта она переезжала из города в город; названия их мелькали, как в железнодорожном справочнике: Петербург, Москва, Одесса, Харьков, Орел, Воронеж, Киев. И вновь: Москва, Одесса, Харьков… Для нее не существовало вопроса – уезжать или нет за границу. Ее мучило иное – удастся или нет воссоздать организацию, «наподобие того, что было разрушено».

«Мой собственный план восстановления центра, – вспоминала Вера Николаевна, – состоял в том, чтобы извлечь из военной организации человек пять, наиболее выдающихся по своим способностям и характеру. Вместе с нами они должны были взять на себя общепартийные обязанности исчезнувшего Комитета и для этого, оставив военную службу, выйти из военной организации, поддерживая с ней лишь те отношения, какие раньше имел Комитет».

Фигнер понимала, что, с одной стороны, кроме как из военной организации, людей было взять неоткуда, а с другой – цели, поставленные Буцевичем, отодвинулись в едва обозримое будущее. И вот – выходят в отставку Рогачев и Ашенбреннер, собираются сделать то же Крайский и Ювачев…

Притока же новых членов в военную организацию не было, намеченные планы оставались на бумаге. В конце 1882 – начале 1883 г. Ашенбреннер объехал Петербург, Псков, Минск, Ригу, Усть-Двинск. Нашел там «три хорошо организованных кружка с единой программой». Ашенбреннер выражал надежду на оживление движения, но до Москвы ему доехать не удалось. Михаил Юльевич был арестован в марте 1883 г.