«Как член партии я действовал в ее интересах и лишь от нее да от суда потомства жду себе оправдания. В лице многих своих членов наша партия сумела доказать свою преданность идее, решимость и готовность принимать на себя ответственность за все свои поступки. Я надеюсь доказать это еще раз своею смертью».
Об этом же позже говорили А. Желябов, А. Михайлов, В. Фигнер… Народовольцы в своих речах на суде отстаивали единство идеалов партии и народа. М. Грачевский говорил:
«Он (русский крестьянин. –
На процессах народовольцы достаточно подробно изложили свою программу политического преобразования России. Более того, они объяснили обществу, что партия была вынуждена заняться террором, что он вытекал не из революционной теории, а из политики царизма по отношению к обществу, трудящимся массам. Да и не против человека – Александра II – вели они борьбу, а против императора как враждебной силы; война шла не с личностью, а с принципами абсолютизма.
Народовольцы бережно охраняли достоинство партии. На процессе «20-ти» А. Михайлов в ответ на выпады прокурора заявил, что «Народная воля» – это не «шайка убийц», а политическая партия, борющаяся за «вознесение интересов народа выше интересов единодержавия». Даже палач «первомартовцев» – прокурор Муравьев вынужден был признать идейность выступлений народовольцев. Он писал, что в последнюю минуту расчета с правосудием они думают не о своей личности, а об интересах сообщества, к которому принадлежат[54]
.Главный источник силы революционеров заключался в их убежденности. Она помогала им выдерживать издевательства российских судов, не защищаться, а нападать, привлекая под знамена организации новых борцов. Именно осознанная идея революции не просто позволяла, а заставляла их в последние минуты думать не о себе, а об оставшихся на свободе товарищах.
Вчитайтесь сами в письмо из крепости А.Д. Михайлова и решите, что это: прощание с товарищами или план дальнейшей борьбы.