Революционные народники. Книга для учащихся старших классов

Месяцем раньше предательство навело охранку на след В. Фигнер. В марте 1883 г. были арестованы Рогачев и Похитонов. К лету на воле не осталось ни одного члена военной организации[52]. Фактически это был конец «Народной воли» – последней крупной организации революционного народничества.

Позже делались попытки создания народовольческих кружков. Специально приехавший из-за границы Лопатин пытался вновь связать остатки народовольцев во всероссийскую организацию. Однако все старания народников оканчивались новыми быстрыми арестами, судебными процессами, жертвами… Впрочем, оставалась еще последняя арена борьбы революционеров с правительством – судебные процессы, скамья подсудимых, эшафот.

В течение 1870-х гг. царизм успел проделать большую часть судебной контрреформы, и народовольцам пришлось иметь дело с таким судом, который мог по закону расправиться с ними упрощенным, т.е. самым выгодным для царизма, способом. Далеко ушло то время, когда политические дела доверяли суду присяжных. Народовольцев судили, главным образом, военные суды и Особое присутствие Сената[53].

В залы суда начиная с 1879 г. все решительнее запрещался доступ публики. На политические процессы именные билеты распространялись среди доверенных лиц. Да и раскрывая газеты, граждане Российской империи узнавали о ходе политических процессов очень немного – ровно столько, сколько позволяли полиция и Министерство внутренних дел.

Но и это было еще не все. Председатели процессов над народовольцами – эти, по выражению Лаврова, «судьи-лакеи», «судьи-палачи» – пытались лишить подсудимых возможности защищаться. Они не только прерывали народовольцев и лишали их слова. Дело доходило до того, что сенатор Дейер, например, пытался запретить законные свидания защитников с их подзащитными. Иными словами, в подавляющем большинстве суд не столько судил народовольцев, сколько подводил их под приговор, заранее продиктованный императором или генерал-губернатором. Законных обвинительных актов и приговоров на процессах «Народной воли» не встречалось.

Помимо смертной казни в качестве приговора широко применялась царская «милость» – замена смертной казни заключением в крепость или осуждением на долголетнюю каторгу и ссылку. Крепость – это палаческое обращение охраны, голод, холод, сырость, затхлый воздух, цинга, ревматизм, туберкулез, душевные расстройства…

Каторга… Об ее условиях мало что знали даже ведающие ею столичные чиновники. Один из них совершенно официально говорил: «О Средне-Колымске мы ничего больше не знаем, как то, что там жить нельзя». Действительно, как же там было жить, когда за «неуважение» к начальству избивали прикладами, невзирая на пол, а любые попытки протеста наказывались приковыванием к тачке. И все же царизм редко прибегал к беспроигрышному для себя «милосердию». Он боялся народовольцев даже пленных, замурованных, избитых, больных. Боялся их даже мертвых. Не зря же казненных «первомартовцев» хоронили под большим секретом. Кладбище охраняла сотня казаков. Могила была тщательно замаскирована. Смотрителя кладбища вынудили дать подписку о том, что он никогда не укажет могилу и не назовет имена похороненных. Специальный охранник был приставлен к нему и в течение ряда лет неотступно следил за смотрителем.

Вот в таких нечеловеческих условиях «Народная воля» сумела превратить судебные процессы в поле битвы с царизмом. К моменту возникновения «Народной воли» русские революционеры успели выработать обязательные правила поведения на следствии и суде. Впервые пункт, оговаривающий эти правила, был включен в устав «Земли и воли» в 1878 г.

«Член основного кружка, – говорится в нем, – попавший в руки правительства с явными уликами, должен на предварительном следствии и дознании отказаться от дачи показаний, а на суде руководствоваться интересами дела, а не личными».

Такого же взгляда придерживался Исполнительный Комитет «Народной воли». Желябов, Михайлов, Перовская назвали себя на следствии не членами Комитета, а его агентами. Это придавало партии особый вес и обаяние: если уж Желябов и Перовская – лишь агенты, то каковы же руководители!

Процессы «Народной воли» сразу же обратили на себя внимание современников. Главными их особенностями стали заявления подсудимых о своей принадлежности к революционной партии и пропаганда ее идей и дела.

Никогда ранее царский суд не слышал таких партийных заявлений, какие прозвучали на первом же процессе «Народной воли». Член Исполнительного Комитета С. Ширяев заявил: