Революционные народники. Книга для учащихся старших классов

В 1878 г. Кибальчича – студента Медико-хирургической академии, обвиняемого в хранении запрещенной литературы, выпустили из тюрьмы за нехваткой улик после трехлетнего заключения. Тогда же он согласился на предложение Ал. Михайлова и Квятковского вступить в кружок под названием «Свобода или смерть». С тех пор Николай Иванович начал заниматься проблемой изготовления динамита домашним способом, т.е. стал «политиком». До дня ареста Кибальчич живет на конспиративных квартирах, живет под постоянной угрозой или взорваться во время опытов, или быть арестованным на «месте преступления». В этих условиях к 1879 г. ему и его помощникам удается изготовить несколько пудов динамита.

Одесса. Подготовка к взрыву царского поезда. Среди главных действующих лиц, готовящих покушение, – Кибальчич. Нет, он не будет закладывать мину под железнодорожное полотно или подавать сигнал к взрыву. Его дело – изобретение лучших запалов, доставка взрывчатки в Одессу, расчеты последствий взрыва. Эта подготовительная работа отняла у Николая Ивановича столько сил, что он, по воспоминаниям товарищей, при переезде из Одессы в Александровск заснул в зале первого класса Харьковского вокзала. Введено военное положение, в связи с возвращением императора из Ялты в столицу вокзал кишит шпиками, а Кибальчич спит на вокзальном диване, так как четверо суток не смыкал глаз.

Подготовка С. Халтуриным взрыва царской столовой в Зимнем дворце. Кибальчич не встречался со Степаном Николаевичем, не разрабатывал планов взрыва. Он в эти дни вообще почти не выходил на улицу, готовя в домашних условиях, кустарными способами те килограммы взрывчатки, которые передавали Халтурину Квятковский и Желябов.

Он производил динамит и тогда, когда его товарищи вели подкоп на Малой Садовой, готовясь к последней схватке с Александром II. А еще он успевал быть легальным литератором Самойловым, публицистом Дорошенко в нелегальных изданиях, хозяином тайной типографии Агаческуловым. Ему принадлежит программная статья под названием «Политическая революция и экономический вопрос», напечатанная в № 5 «Народной воли» 23 октября 1881 г.

Кибальчич считал идеалом свободный труд на благо Родины. «Ту изобретательность, – говорил он на суде, – которую я проявил по отношению к метательным снарядам, я, конечно, употребил бы на изучение кустарного производства, на улучшение способа обработки земли, на улучшение сельскохозяйственных орудий и т.д.». Но так уж сложились российские обстоятельства и судьба Кибальчича, что вместо всего этого он должен был заниматься динамитом, гремучим студнем, метательными снарядами. Пустырь за Невой, против Смольного института. Здесь накануне 1 марта Николай Иванович обучал метальщиков обращению с новым, разработанным им снарядом. Заодно этот снаряд и испытывал, поскольку полностью его свойств как следует не представлял и сам как изобретатель. Единственное, что Кибальчич мог сказать перед испытаниями, было следующее: «Аппарат этот должен взрываться от удара и даже от сильного сотрясения…»

Тимофей Михайлов по знаку «Техника» сильно бросил жестянку, завизжали осколки, комья земли. Кибальчич первым поспел к месту взрыва. Белый снег разорвала воронка, по краям ее виднелись пятна копоти, по снегу вокруг будто прошлись метлой.

Испытания закончились. Николай Иванович ушел, ограничившись предположением о том, что при взрыве, судя по образцу, все живое должно быть уничтожено в радиусе 15 – 18 саженей. Ушел, чтобы после 15 часов непрерывной работы подготовить четыре снаряда к 1 марта 1881 г.

А на суде эксперты, беся председателя процесса Фукса, восхищались метательными снарядами Кибальчича и сожалели, что таких гранат нет на вооружении русской армии. Да что эксперты! Хорошо еще не выступил на процессе генерал Тотлебен. Он отзывался о Кибальчиче и Желябове так:

«Что бы там ни было, что бы они ни совершили (это о цареубийстве! – Л.Л.), но таких людей нельзя вешать. А Кибальчича я бы засадил крепко-накрепко до конца его дней, но при этом предоставил бы ему полную возможность работать над своими техническими изобретениями…»