Читаем Режь, чтобы жить. Часть 2 (СИ) полностью

При свете, находящихся на последнем издыхании ламп дневного света, мне предстала довольно занимательная картинка. За барной стойкой суетились двое из ларца, одинаковы с лица, Возле нескольких столов, стянутых в кучу по центру зала за которыми уже сидели собравшиеся, принимала заказы официантка, имеющая вид как будто все здесь присутствующие, ей в суп нагадили. На торце своеобразного стола для заседаний, сидел Кайзер, в глухом и очень странном доспехе, как будто состоящим из точно подогнанных друг к другу лезвий, его голову венчала корона и тех же лезвий. За его спиной расположились его люди, Фенья и Менья, выглядящие как косплеры в нарядах валькирий, только способные вырасти, вместе со своими костюмами, до высоты трехэтажки и чем они больше тем прочнее. Почти за спиной Кайзера расположилась Чистота, сказать что-то о её внешности сложно, так как без сварочных очков на неё и не взглянешь толком. Там же расположились, Блицкриг, Ночь, Туман и Крюковолк, ходили слухи, что Ночь и Туман, свалили в бостон, сразу после того как Чистота сделала Кайзеру ручкой, но видимо при желании он может их всех мобилизовать. И это была даже не вся команда Кайзера. Если не считать редких исключений типа Луна, пригласившего Бакуду из Корнелла, всё же большинство групп вербовало новых членов внутри своего города. Кайзер действовал иначе. Он был одним из самых известных американских злодеев, боровшихся за идеи превосходства белой расы, и люди, разделявшие его идеалы, вербовались даже в других государствах или сами прибывали к нему. По разным причинам большинство не задерживалось рядом с ним надолго, тем не менее, это делало его главой самой большой команды кейпов во всем Броктон Бей.

За вторым торцом восседал Выверт, тощая каланча о способностях которого доподлинно ничего не известно, вроде как умник, модификация стратега или типа того, держа в своих руках половину центра и руководя довольно большим отрядом наемников, состоящим из профессиональных военных, умудряется гадить всем по чуть-чуть. От моего взгляда, эта вобла в колготке с длинной белой полосой, должной изображать змею, поежилась и поделом, у меня есть немало вопросов к этому "умнику", читай долбоклюю. Слева восседала Трещина. Ей было чуть больше двадцати, прямые тёмные волосы были собраны в хвост. Её костюм странно выглядел, какая-то смесь защитного снаряжения полиции, униформы школы боевых искусств и платья. Четыре человека седели за её спиной и вроде как были с ней, двое парней из этой группы были самыми странными людьми в комнате. Тритон не носил рубашки, обуви или перчаток, что делало ещё более очевидным тот факт, что его кожа была неоново-оранжевой с головы до пят. У него были голубые глаза, тёмно-рыжие волосы, выглядевшие мокрыми, и цепкий хвост длиной больше метра. Улитка Грегор был болезненно тучным, среднего роста, на его теле не было волос. Его кожа была молочно-белого цвета и немного прозрачной, поэтому через неё можно было увидеть тени там, где находились его внутренние органы. Подобно прыщам его тело коркой покрывали фрагменты раковин или чешуйки. Они почти походили на ракушки, но были спиральной формы. В отличие от них, две девушки в группе Трещины были почти нормальными. Лабиринт носила тёмно-зелёную одежду и маску с полосками. Саламандра была в красно-чёрном костюме, её лицо закрывал противогаз.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Публицистика / Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги
Слово о полку Игореве
Слово о полку Игореве

Исследование выдающегося историка Древней Руси А. А. Зимина содержит оригинальную, отличную от общепризнанной, концепцию происхождения и времени создания «Слова о полку Игореве». В книге содержится ценный материал о соотношении текста «Слова» с русскими летописями, историческими повестями XV–XVI вв., неординарные решения ряда проблем «слововедения», а также обстоятельный обзор оценок «Слова» в русской и зарубежной науке XIX–XX вв.Не ознакомившись в полной мере с аргументацией А. А. Зимина, несомненно самого основательного из числа «скептиков», мы не можем продолжать изучение «Слова», в частности проблем его атрибуции и времени создания.Книга рассчитана не только на специалистов по древнерусской литературе, но и на всех, интересующихся спорными проблемами возникновения «Слова».

Александр Александрович Зимин

Литературоведение / Научная литература / Древнерусская литература / Прочая старинная литература / Прочая научная литература / Древние книги