Рим. Прогулки по Вечному городу

Женщины знают каждую кошку в колонии. Есть, конечно, выдающиеся личности. Например Красавец Первый и Красавец Второй; есть огромный черный кот по прозвищу Угольщик и маленькая серая киска, которую зовут Мышка. Я заметил, как прибыл аристократического вида кот с красной ленточкой на шее. Он не притронулся к пище, а просто сидел на стене — вальяжный, упитанный, избалованный — и наблюдал за происходящим. Это, сказала мне женщина, Красавец Первый. Когда-то он тоже жил в колонии, но на одну женщину, жившую поблизости, произвели впечатление его горделивость и достоинство, и она взяла его к себе. Из тощего и голодного зверя он быстро превратился в важное и грациозное существо, каким и положено быть коту. Но каждый день в час кормления привычка берет свое, и Красавец Первый появляется на рынке, не для того чтобы отведать холодных спагетти и даже более аппетитных кусочков холодной печенки, а просто посидеть и посмотреть.

Однажды я пришел и нашел женщин сильно расстроенными: «Бедняжка!» — причитали они, протягивая мне тело полосатой кошечки, которую перед этим долго выхаживали. «Надо ее похоронить», — сказали они. «Позвольте мне», — предложил я с безоглядной самоотверженностью. Но как копать могилу на рынке Траяна, не имея не только лопаты, но даже ножа! Земля тут просто каменная. В конце концов, найдя глиняный черепок, я с трудом сделал небольшое углубление и положил туда тело. Не всякий посетивший Рим, подумал я, может сказать о себе, что похоронил кого-нибудь на рынке Траяна.

4

Памятник Виктору Эммануилу II — восьмой холм Рима. Его часто критикуют за сияющую белизну, за размеры, за бесчисленные статуи, за то, что он так высокомерно теснит форум Траяна и загораживает Forum Romanum и Капитолийский холм. Действительно, кажется, в нем все неправильно. Однако он остается одним из немногих мест в Риме, где вас точно не задавят. Это терраса уединения, по ее склонам вы можете бродить сколько угодно, и вас никто не потревожит, кроме разве что молодых людей с вкрадчивыми манерами и американским акцентом, которые горят желанием продать вам путеводители или поршневые ручки.

Памятник шокировал бы человека эпохи Августа не меньше, чем самого Виктора Эммануила, который, по имеющимся данным, был человеком скромным. Мрамор Брешии, из которого он сделан, неподвластен времени. История (кстати, римская история и есть зачастую настоящий пасквиль) гласит, что, когда этот памятник был построен, премьер министром был депутат от Брешии и что контракт на мрамор обеспечил ему министерское кресло более чем на четверть столетия.

Если подойти к собору Святого Петра или к Яникулу и взглянуть вниз, в направлении Капитолия, то можно удивиться, как это снежное поле выделяется на фоне Рима, как ясно и четко видна на его фоне позолоченная фигура короля, который упразднил Папское государство и выдворил папу из Квиринала. Неужели, подумал я, люди, которые в 1885 году задумывали этот памятник, действительно хотели, чтобы у папы, заточенного в Ватикане, всегда был перед глазами этот символ объединенной Италии? Если да, то приятно думать, что Время, имеющее обыкновение вынимать жало из многих злых замыслов, сделало этот жест бессмысленным.

Лазая по этой аллегории, которая весит тонны, я был потрясен еще и громадой вложенного национального самосознания. Тут одно из тех преувеличений, которые шокируют, но и пленяют англосаксонский ум. Это — как марш из «Аиды», выполненный в мраморе. Какая подходящая и своевременная мысль. Одним из паролей Рисорджименто были слова «Viva Verdi!», фамилию композитора можно расшифровать как «Vittorio Emmanuele Re D'Italia».[80]

Я нашел памятник густонаселенным: монахини и бойскауты. Скауты носились на вершине, демонстрируя неиссякаемую энергию юности, словно горя желанием крикнуть «Еще выше!» с самой высокой башни. Монахини спокойно шли на южную террасу и обращали свои добрые мягкие лица к собору Святого Петра. С северной платформы такой же прекрасный вид на Колизей через Форум. Я карабкался вверх, пока не оказался вровень с Виктором Эммануилом II — роскошные усы, шлем с перьями, меч, — сидящим верхом с победоносным видом вечного цезаря.

В груде камня, которую представляет собой памятник, можно отыскать Музей Рисорджименто, где я встретил англичанина, изучавшего экспонаты и делавшего записи в блокноте. Мы были единственными посетителями. Молодой человек оказался учителем истории, его интересовал XIX век, и он знал своего Тревельяна[81] наизусть. Мы вышли, сели на ступеньки и заговорили на тему, которая казалась мне очень интересной: драматические отношения, сложившиеся между Пием IX и Виктором Эммануилом.