Ромен Гари, хамелеон

25 октября 1951 года Анри Опно был назначен на пост постоянного представителя Франции в Совете Безопасности ООН в Нью-Йорке. Он сразу же предложил Ромену Гари ехать с ним работать в новой должности. Было решено, что Гари получит назначение в США после того, как два месяца проработает в Париже в канцелярии помощником пресс-секретаря Пьера де Леса, участвуя в информационном обеспечении ноябрьской и декабрьской сессий ООН. Прежде чем покинуть Берн, Гари не мог не зайти к своему покровителю попрощаться. Опно попросил его немного подождать в коридоре, но когда секретарь наконец предложил Гари пройти в кабинет, тот никак не мог переступить порог, потому что его душили слезы.

Накануне отъезда из Берна Гари сообщил Гастону Галлимару, что скоро будет в Париже. Помимо дежурных любезностей, в письме содержалось требование выплачивать 15-го числа каждого из трех ближайших месяцев по 150 тысяч франков в счет прав на «Цвета дня»; в случае, если рукопись не будет принята к опубликованию, Гари обязался эту сумму вернуть. Он очень нуждался в деньгах, поскольку за неуплату налогов в Рокбрюне ему грозила конфискация имущества и штраф в размере 100 тысяч франков.

В Париже Гари остановился в отеле «Лютеция», на бульваре Распай, недалеко от офиса издательства «Галлимар». Сессия ООН должна была проходить в помещениях, специально оборудованных для этой цели перед дворцом Шайо вокруг фонтана. Гари получал столько же, сколько его коллеги, нанятые на аналогичную должность, но ему пришлось уплатить за билет 646 долларов, с компенсацией которых потом тянули целых три месяца. Стоит ли удивляться, что Гари осаждал издательство «Галлимар», требуя кредита, чтобы было чем заплатить за номер в шикарном отеле, где он решил поселиться!

Вот какой комментарий по поводу назначения Анри Опно в Совет Безопасности услышал Гари от Женевьевы Табуи, которая по утрам в воскресенье рассказывала о «последних завтрашних новостях»: «Чтобы получить такую высокую должность, ему пришлось немало походить по инстанциям и задействовать уйму народа!» Впрочем, она тут же поспешила отправить послу теплую поздравительную телеграмму.

Тем временем Лесли продолжала свои изыскания в Северной Африке. Оттуда она посылала Ромену разъяренные письма, упрекая его в том, что он упорно молчит. А Гари, не зная, куда писать в ответ, наугад отправлял ей телеграммы на адрес Вимонов. Путешествия Лесли далеко не всегда были сплошным удовольствием. Одиннадцатого ноября она приехала в северную Сахару, чтобы послушать великолепное выступление арабских музыкантов, а из Гардайи уехала на разваливающемся грузовичке «Рено». Водитель был весь обмотан бинтами и полагал, что у него опасное кровотечение. Он остановился на обочине, чтобы сменить повязку, и Лесли, забираясь обратно в кабину, сильно прищемила дверцей палец. Потом потек радиатор, и они еле добрались до ближайшего оазиса. Их напоили зеленым чаем, но, поскольку вода была некипяченой, у Лесли скоро начались проблемы с желудком. Так их грузовик постепенно превратился в машину скорой помощи. Только через десять дней, без воды, они были в Алетти, где Лесли смогла наконец принять ванну, из которой очень не хотелось вылезать. В горах Джебель-Амур было так холодно, что в Бени-Сгене ей пришлось купить себе теплый бурнус.

Вернувшись в Швейцарию, Лесли узнала, что Ромену пришлось срочно отправиться в Париж, а потом в Нью-Йорк. Что стало с их квартирой и вещами — неизвестно. «Мы с Роменом явно родились под дурным знаком: куда бы мы ни приехали, везде нас ждали бытовые катастрофы», — напишет она в своей книге воспоминаний «Ромен: особый взгляд».

42. Нью-Йорк

Гари получил назначение в шестой ранг французского представительства в ООН. Он один, без Лесли — она все еще была в экспедиции в Северной Африке, — сел в Гавре на пароход «Иль-де-Франс» и в январе 1952 года был в Нью-Йорке.

Через несколько дней после прибытия он написал Анри Опно, которого еще не было на месте, что не надеется сделать карьеру дипломата и что Лесли напрасно лелеет на этот счет иллюзии. «В представительстве все готовы друг друга сожрать… а жены у них унылые и толстые. Это даже не мясо, это колбаса с салом».

Незадолго до того в нью-йоркской прессе получило широкую огласку нашумевшее дело о нравах французского дипломата, и однажды, когда в интервью Гари поведал, что для поддержания хорошей физической формы каждое утро бегает в Центральном парке, журналист в ответ пошутил: «О, будьте осторожны! Центральный парк не слишком полезен для французского представительства».