Ромен Гари, хамелеон

Приехав наконец в Нью-Йорк, Лесли попыталась сделать их дом более комфортным. Но мебель, доставленная из Берна, в дороге поцарапалась и поломалась, а от фарфорового сервиза остались одни осколки. Лесли расплакалась, а Гари бросил ей в лицо: «Это вы виноваты, надо было там оставаться!» — и это при том, что сам он никак не участвовал в подготовке переезда, даже мебель не застраховал. Лесли в отчаянии бросилась искать сочувствия у Элен Опно, которая терпеливо выслушала ее жалобы. «Вы не знаете, каково жить с Роменом Гари. Он всё бросает на пол: одежду, огрызки. Кладет ноги на мою подушку». — «Установите „модус вивенди“. Пусть у вас будет отдельная комната, в которую ему будет запрещено входить», — посоветовала ей Элен. — «А женщины?!» — продолжала Лесли. Действительно, у Гари было множество любовниц, и он читал жене письма, которые они ему писали. Элен спросила, так же ли вел себя Гари, когда они поженились. Лесли ответила, что тогда он был нежным и любящим, а теперь стал агрессивным и вспыльчивым.

По мнению Элен, Лесли тоже изменилась не в лучшую сторону, но не отдавала себе в этом отчета. Ей случалось у всех на глазах выказывать недовольство супругом, бросать ему обидные замечания.

Элен Опно осторожно заговорила о возможности развода, отчего Лесли заплакала еще сильнее. Она обожала Ромена, но не понимала, почему тот ведет себя «как мужик». Слезами Лесли не ограничивалась. Однажды за обедом, когда Гари перешел все границы, она взяла окорок, который только что положила ему в тарелку, и со всей силы запустила в него. Промахнувшись, Лесли расхохоталась: окорок попал в стоявший за Гари книжный шкаф. Ее «дражайший супруг», уязвленный до глубины души, встал и, не говоря ни слова, вышел из дома.

Бурные сцены не мешали им обоим заниматься делами, участвовать в светских мероприятиях. Они принимали за обедом супругов Мальро, Тейяра де Шардена, главу представительства Великобритании в ООН Глэдвина Джебба. Жак Тине вспоминает, как Мальро устроил диспут с Тейяром де Шарденом и проиграл, потому что уступал ему в патетике и красноречии. Гари всё это время молча сидел и слушал, а Лесли суетилась, стараясь угодить высоким гостям.

Однажды вместе с четой Мальро на выходные они отправились в Вашингтон. Поезд класса люкс вместо купе предлагал настоящую гостиную; Мальро не закрывал рта, не давая покоя не только своим друзьям, но и другим пассажирам. Он не успокоился и в такси, которое должно было довезти их до гостиницы. Дав Лесли и Ромену короткую передышку, чтобы те могли устроиться в номерах гостиницы, Мальро потащил их по музеям. Их водили по залам, которые по такому случаю были закрыты для публики. Мальро рассуждал о картинах, а Гари молча страдал. После всех экскурсий в середине дня Гари лег отдохнуть. На обратном пути они с Лесли вновь слушали монолог Мальро: на этот раз о его увлечении — куклах-качина североамериканского племени хопи. Гари полулежал в кресле, притворившись спящим, но это было не так. Вернувшись в Нью-Йорк, он приобрел целую коллекцию этих кукол, которую выставил у себя в гостиной, а также научную монографию о них^{384}.

По-прежнему влюбленная в русских, Лесли вращалась в эмигрантских кругах, близких к великой княгине Марии и княжне Наталии Палей, внучке Александра II. Она часто навещала Карсон Маккаллерс, которая пила неразбавленный джин, залив его в чайник вместо чая, и была в дружеских отношениях с меценатом и импресарио Линкольном Кирштейном и с журналистом Лео Лерманом, который писал о театре и музыке и жил с художником Греем Фоем. Кроме того, Лесли познакомилась с Марлен Дитрих, Марией Каллас, Трумэном Капоте, Теннесси Уильямсом и княгиней Оболенской, которая разделяла ее увлечение Кавказом и исламом. Знаменитого фотографа Хорста она уговорила сделать портрет Гари к выходу The Colors of the Day. «Каким вы хотите его видеть на этой фотографии? Красивым, оригинальным?» — спросил Хорст. «И таким, и таким», — ответила Лесли. Однажды ей удалось затащить Ромена на концерт пианиста Никиты Магалова, который играл Шуберта. К ее большому удивлению, Гари был настолько впечатлен, что не хотел уходить^{385}. Но всё равно он охотнее посещал показы мод, так как все новые коллекции от Кристиана Диора в Нью-Йорке были событием и представляли для Франции экономическую выгоду^{386}.

Пока Гари завершал переработку «Цветов дня», Лесли писала The Wilder Shores of Love — сборник из четырех новелл, на который ее вдохновило путешествие в Северную Африку.