Ромен Гари, хамелеон

Задача Гари состояла в защите внешней политики Франции. Он был в восторге от работы в ООН, отлично справлялся со своими обязанностями, хотя порой это было непросто. Он без акцента говорил по-английски и не поддавался на провокационные вопросы журналистов о колониальной политике Франции в Индокитае и отказе в предоставлении независимости Марокко и Тунису, — война в Алжире еще не началась. Американскую прессу также интересовали причины негативного отношения французского руководства к проекту европейского оборонительного сообщества. Дело в том, что Франция, являясь его инициатором, 27 мая 1952 года в Париже заключила соответствующий договор. Но внезапно ее позиция по этому вопросу кардинально изменилась, и 30 августа 1954 года, незадолго до отъезда Гари из США, ратификация договора была окончательно отклонена парламентом. Гари пришлось оправдывать отказ от договора, в защиту которого он выступал на протяжении двух лет перед лицом международной прессы. Несмотря на ненависть к Германии, он был возмущен поведением своей страны, усматривая в нем трусость. «Культурная миссия Франции состоит не в том, чтобы, зажавшись, сидеть в заднице», — писал он в сентябре 1953 года своему другу Жаку Вимону.

Но Гари платили не за то, чтобы он делился с американскими СМИ своими эмоциями. Поэтому он был вынужден переступить через себя и защищать решение французского парламента.

Французское представительство находилось на пересечении 4-й и 79-й улиц, очень далеко от штаб-квартиры ООН, в доме девятнадцатого века — зимой здесь стоял собачий холод, а летом было невыносимо жарко. Помимо Ромена Гари, в состав постоянного представительства Франции в ООН входили еще несколько молодых и блестящих дипломатов: Жак Тине, Франсис Юре и Шарль Люсе. По утрам новоявленный пресс-атташе работал над своими произведениями, а после обеда в обществе троих своих коллег направлялся в штаб-квартиру ООН на набережной Ист-Ривер, в сорокаэтажный небоскреб, спроектированный Уоллесом К. Харрисоном. Раньше на этом месте стояли скотобойни.

Это была эпоха «холодной войны», и Гари, хорошо владевший русским, гордился тем, что время от времени может побеседовать с членами советского представительства. Из этих бесед он черпал информацию, важность которой, по мнению Жака Тине, скорее всего, преувеличивал. «В профессиональном плане от этого было мало проку: он рассказывал нам какие-то побасенки, а мы не знали, кто их придумал — он сам или русские»^{383}.

Сам Гари скептически относился к деятельности ООН. В книге «Ночь будет спокойной» он пишет:

В политическом отношении это планомерное разрушение великой мечты человечества. ООН задавила опухоль национализма. Национализм, особенно когда он молод, свеж и зелен, — это прежде всего право безоговорочно располагать народом (посредством внутренней тирании) во имя его права располагать собой. Это право отсекать руки, побивать камнями прелюбодеев, расстреливать, пытать — всё во имя права народа располагать собой. Ты можешь отдать приказ о расстреле миллиона своих соотечественников и тем не менее присутствовать на заседании Комиссии ООН по правам человека, выступать с трибуны Генеральной Ассамблеи, разглагольствовать о свободе, равенстве и братстве, и тебе будут шумно аплодировать, ведь внутренние дела государства — это святое! Само сочетание «объединенные нации» — это уже насмешка, издевательство, насилие над языком. Организация Объединенных Наций — это предприятие, правление которого — иными словами, Совет Безопасности — может покрыть какое угодно убийство, какой угодно геноцид, какое угодно рабство — для этого всего лишь надо, чтобы великие державы воспользовались правом вето.