Ромен Гари, хамелеон

Дороти Джамаль преследовала Джин угрозами, переполненными ненавистью. Ромен Гари отправил ей телеграмму, в которой просил немедленно прекратить травлю жены, Джамаль же, оставшись без гроша, предлагал Джин пожениться. Та категорически отказалась, но была убеждена, что является официальным представителем «черных пантер» в Европе^{605}.

В июле 1969 года Джин вернулась в Париж, где ей сделали еще одну операцию на груди. Гари в это время оставался на Майорке, но отправил телеграмму в издательство «Галлимар», в которой просил послать в клинику «Артманн» в Нейи, где лежала Джин, две дюжины роз. Оставшись после выписки одна в квартире на рю дю Бак, она начала пить и злоупотреблять успокоительными средствами.

В кинотеатрах США фильм Paint Your Wagon с треском провалился. Критики были не слишком высокого мнения о картине, а особенно о Джин Сиберг, которой, на их взгляд, явно не хватало таланта и профессионализма. Они утверждали, что Сиберг не умеет ни петь, ни танцевать, ни даже естественно двигаться. За ней признавали только ее красоту. Это был закат актерской карьеры Джин в Штатах.

В Мексике ей еще предстояло сняться в посредственном вестерне Macho Callahan, договор об участии в котором был подписан до выхода на экраны Paint Your Wagon. За эту роль Джин должны были заплатить 100 тысяч долларов. В пару Сиберг продюсер Мартин Шут и режиссер Бернард Ковальски пригласили Дэвида Янсена, которого знали в основном по телесериалам.

Джин приехала в Мексику 2 декабря 1969 года вместе с Сесилией Альварес. Вскоре съемки прервали на новогодние каникулы, и Джин на два дня уехала в Маршаллтаун встретить Рождество с родными. Агенты ФБР из бюро в Омахе следили за ней даже там и выяснили, что она звонила в главный штаб «черных пантер» и в очередной раз обещала послать им денег.

На новогодней вечеринке Джин познакомилась с писателем Карлосом Фуэнтесом. Он сопроводил ее в Дуранго, городок в центре Мексики, где планировалось снимать вторую часть фильма. Их роман продолжался два месяца в лишенном всяческих удобств доме, на глазах у молчаливой Сесилии Альварес, настоящего профессионала, а по совместительству массажистки и компаньонки Джин. Фуэнтес заметил, что Джин по ночам встает с постели и долго сидит у окна, глядя на луну, словно молится ей, как язычница. Кроме того, она страдала фобиями: например, требовала, чтобы дверь из спальни в ванную всегда была закрыта, иначе ее начинал мучить страх. Каждую ночь Фуэнтес слышал, как она идет в гостиную и говорит сама с собой совершенно неузнаваемым голосом. Однажды, когда Джин встала ночью, Карлос решил последовать за ней и услышал, что она ведет странную беседу с неизвестным, как он понял из разговора — чернокожим, который плохо с ней обращается, потому что она белая. В ответ Хаким Джамаль — Джин имела в виду именно его — осыпал ее оскорблениями. Похоже, ей это нравится.

На официальном ужине, организованном властями Дуранго, губернатор городка посоветовал Фуэнтесу предупредить Джин, чтобы та вела себя осторожнее. Теперь она не только поддерживала движение за права чернокожих, но и встречалась с молодым мексиканским революционером Карлосом Наваррой, который участвовал в студенческих беспорядках. Джин укрывала у себя мятежников, которым грозил арест — специально пришлось выслать отряд военных парашютистов. Она дала отставку Фуэнтесу и бросилась в объятия Карлоса Наварры, планировавшего между тем убить кого-нибудь из властей. Своего нового любовника Джин представляла знакомым под прозвищем el Gato — Кот. Вернувшись в Париж, она узнала, что беременна, и, не зная, как поступить, решила довериться Гари, хотя и боялась его реакции. Он сидел дома: Евгении пришлось поехать в Барселону, а у Диего была ангина. Джин нашла его у постели сына в крайне тревожном состоянии: он молча смотрел на Диего со слезами на глазах. Против ее ожидания, он всячески советовал Джин сохранить ребенка. По документам они всё еще муж и жена, на этот раз ей не придется скрывать беременность.

75

Одиннадцатого марта 1969 года Гари должен был провести семинар в Иерусалиме по приглашению отделения французского языка и литературы местного университета. Тема была та же, что и в Варшаве: «Положение романа в мировой литературе». Во время своего пребывания в Иерусалиме его пригласили на обед с послом Франции в Израиле Франсисом Юре, на котором присутствовали также супруги Опно. В дневнике Элен Опно есть забавный эпизод, случившийся на этом обеде и связанный с женой посла Жаклин Юре: