Ромен Гари, хамелеон

Когда Гари спросили о его бывшей жене, он ответил, что пошел на развод только потому, что та стала активно поддерживать секту «черных пантер». Их сын Александр был оставлен на его попечение, Жаклин, женщина необразованная, ляпнула: «Наверное, вы не могли больше исполнять супружеские обязанности?», и Гари, к величайшему смущению гостей, запротестовал!

В действительности брак был расторгнут лишь 1 июля 1970 года по вине обоих супругов. 17 февраля было вынесено постановление о непримирении сторон, а в марте принято заявление на развод. Таким образом, супруги по законам жанра были вынуждены обвинить друг друга во всех грехах. Гари заявил, что его жена покинула место их совместного проживания и, хотя он пытался примириться, отказалась возобновить супружеские отношения. Джин предъявила мужу претензии в деспотизме, в том, что он публично ее унижал, в оскорблениях и побоях, засвидетельствованных третьими лицами.

Обязанности по содержанию и воспитанию Диего были возложены судом на мать при условии, что ребенок останется в том же учебном заведении, в котором находился на момент развода. Иными словами, он продолжал жить у отца и находился на его попечении в отсутствие матери и во время каникул. Джин могла свободно навещать ребенка и обязывалась предоставлять Гари такую же возможность.

В Иерусалиме Ромен Гари встретился с писателем Клодом Виже, с ним он познакомился в США на семинаре в престижном университете Брэндиса^{606}, где тот возглавлял отделение французской литературы^{607}. Виже записал свою беседу с Гари и опубликовал ее основные моменты.

По мнению дипломата и писателя Ромена Гари, израильтяне не знают, как создать о себе благоприятное впечатление в сфере политики и рекламы, как войти в магический круг средств массовой информации, позиция которых в современном мире определяет всё. Я предложил ему одну из причин: израильтяне остаются евреями. Они не в состоянии себе представить, что смогут убедить других в том, во что не верят или не хотят верить сами (например, в насущную необходимость создания независимого, вооруженного и неизбежно враждебного палестинского государства на левом берегу реки Иордан). Почему же это так? Прежде всего потому, что они, как ни странно, видят евреев во всех окружающих. В в то же время эти окружающие для них как бы не существуют. Для евреев из восточноевропейских гетто, как и для евреев, живущих в мусульманской среде, характерен этот парадокс восприятия: внешний мир для них — это загадка, абстрактная сущность, опасный Голем, от которого можно ждать всего чего угодно. Они живут на другой планете, вдали от этого мира, который на протяжении веков одновременно отталкивал их и держал прикованными к себе^{608}.

Гари познакомился также с Давидом Катаривасом и Иегошуа Альмогом, который тогда был первым советником посольства Израиля. Они вместе поужинали в знаменитом иерусалимском ресторане «Коэн», особенно популярном среди дипломатов. Иегошуа Альмог увидел в Гари «еврея из французского министерства» — не вполне уверенного в себе, но старающегося, как всякий француз, произвести приятное впечатление.