Ромен Гари, хамелеон

Выписавшись из клиники, Джин отправила 700 долларов Дороти Джамаль. Потом в Париже объявился биологический отец Нины Карлос Наварра, приехавший без гроша в кармане и тоже рассчитывавший на щедрость Джин. Она и правда дала ему немного денег и оплатила проживание в гостинице, а когда кредит кончился, тот отправился восвояси.

Одни приятели уезжали, другие приезжали. Кто-то из них посоветовал Джин спустить все лекарства в унитаз, что она тут же и сделала. Узнав об этом, Гари впал в ярость, позвонил психиатру Джин, а советчику пригрозил полицией. Состояние больной улучшилось. Она стала принимать обычную пищу, каталась на велосипеде по Булонскому лесу, бросила пить и через несколько недель выглядела так же, как раньше.

В иске против журнала «Ньюсуик», поданном в уголовный суд, Гари оценил нанесенный ему и Джин ущерб в 500 тысяч франков.

79

Ранним вечером 9 ноября 1970 года Шарль де Голль умер от разрыва аневризмы в библиотеке своей резиденции в Буассери. Ромен Гари словно потерял отца.

Утром в день похорон на рю дю Бак Гари встретила его приятельница Элизабет де Фарси. В знак верности генералу де Голлю Ромен надел свою старую синюю форму летчика «Свободной Франции», которую бережно хранил со дня демобилизации; грудь его была увешана орденами. Элизабет с удивлением спросила: «Ромен, что это за одежда?» Дав ей пощечину, он прошептал: «Дура!»

Согласно желанию де Голля, на его похоронах присутствовали лишь члены семьи и «Товарищи освобождения». Их доставил в Коломбе-ле-Дез-Эглиз специально зафрахтованный поезд. Только Андре Мальро, госпожа Бюрен-де-Розье, Мишлин Фурке, муж которой во время войны был начальником штаба, и Ромен Гари прибыли на самолете, вылетевшем с военной базы в Виллакубле. Самолет приземлился на базе в Сен-Дизье, где они пересели на вертолет, доставивший их в Коломбе-ле-Дез-Эглиз. В Буассери они приехали в тот момент, когда катафалк с телом уже тронулся.

Со времен своей молодости Гари немного пополнел, и куртка летчика на нем не сходилась; на шею он повязал платок, приколов на него крест Освобождения. Потерянный взгляд, стремление скрыться от толпы — таким увидел его Пьер Леблан, бывший при де Голле начальником канцелярии; «Вот мы и постарели», — сказал ему Гари.

Авиаторская куртка Гари возмутила его однополчанина Пьера-Луи Дрейфуса; на обратном пути в поезде, на который они сели на станции Бар-сюр-Об, Дрейфус без обиняков заявил, что Гари «нацепил маскарадный костюм» — остальные «Товарищи освобождения» пришли на церемонию в темных пальто, единственным украшением которого был крест Освобождения. По традиции все «Товарищи освобождения» обращались друг к другу на «ты». Пьер-Луи Дрейфус, будучи старейшим членом Совета ордена, продолжал настаивать на своем: чего ради Ромен Гари явился на похороны генерала де Голля в таком наряде? Гари же полагал, что вправе не объяснять свое стремление выразить признательность, верность и благоговение, с которым он относился к усопшему, позволившему через шесть лет после унижения Авора некоренному французу дослужиться до звания капитана запаса французской армии. У него выступили слезы, он резко толкнул Дрейфуса и в ярости крикнул, что это не его дело и он не обязан выслушивать нотации. Их разняли.

Можно было подумать, что они поссорились на всю оставшуюся жизнь. Но вышло совсем наоборот. Несколько лет спустя, выходя из своего офиса на улице Рабле в ожидании делового обеда на Елисейских Полях, Пьер-Луи Дрейфус лицом к лицу столкнулся с Роменом Гари, который взял его под руку и предложил: «Давай пообедаем вместе, я тебя приглашаю». Впрочем, он тут же опомнился: «А знаешь, это ты должен меня пригласить — ты ведь намного состоятельнее». Дрейфус ответил, что, если удастся отменить назначенную встречу, это возможно. Его секретарша быстро нашла предлог, и два старых друга отправились в кафе Беркли на углу улицы Понтье. Об инциденте в поезде «Товарищей освобождения» не было сказано ни слова.

80