Ромен Гари, хамелеон

«Европа» — не более чем пародия на книги Жироду: здесь прекраснодушные дипломаты обмениваются блистательными афоризмами, слушают доносящиеся издалека соловьиные трели, но при этом почему-то не слышат гудения «Штук» у себя под носом. В эту книгу свален весь хлам тридцатых годов, а слабость к шику, для писателя губительная, еще больше вырождается в «Кризис Адоре Флупет». Неправдоподобно и жеманно…

Пожалуй, точнее всех мысль Гари уловил Поль Оди:

Само понятие цивилизации <…> возникло в Европе, но это не только книга Европы, но и книга о Европе! С самого начала — примем за точку отсчета Древнюю Грецию — Европа именует себя «колыбелью цивилизации» в противовес той самоуверенной концепции, тому спесивому самомнению, которое стоит на заднем, а может, даже и на переднем плане и которое сами европейцы назвали «варварством». В самом этом термине уже заложена негативная оценка. Но кто оценивает, где цивилизация, а где варварство? кто такие сами европейцы? Существует ли на самом деле Европа? Имеет ли она право приписывать себе цивилизованность — и следовательно, отбрасывать те принципы, которые она полагает противоречащими ее морали? Приходится признать, что Европа — это миф, некий «призрак» сознания, и только. Так во всяком случае утверждается в романе «Европа» — роман о Европе, Европе, которая сама стала романом^{646}.

Жан-Дидье Вольфромм, чья рецензия на «Европу» появилась во «Франс-Суар»{647}, тоже увидел в книге метафору заката Европы:

На самом деле, по мнению Ромена Гари, речь идет, скорее, о некой идее Европы, агонизирующей в наших развитых технократических государствах.

Гари тяжело переживал, как он полагал, провал книги, и Роберу Галлимару пришлось еще раз выслушивать его упреки. Так, в письме от 4 сентября 1971 года Гари обвиняет издателя в том, что тот не обеспечил «Европе» широкой рекламы. Тогда пресс-атташе Мари-Анн Пини сделала специальную подборку рецензий на «Европу», разделив документы на три категории: «восторженные отзывы», «нейтральные и короткие отзывы», «плохие отзывы».

Гари думал о смерти. Через два месяца после выхода «Европы» он написал Клоду Галлимару, что беспокоится «о судьбе своих наследников». Вся эта юридическая канитель предпринималась исключительно для того, чтобы обеспечить Диего ренту на протяжении первых лет после смерти Гари. Он, очевидно, предвидел, что ждать осталось недолго, потому что по завещанию Диего должен был ежемесячно получать деньги до 1977 года. Для того чтобы накопить их, Гари поставил перед собой задачу написать еще три книги^{648}.

Работая над романом «Чародеи», часть событий которого разворачивается в Городе дожей, он отправился в Венецию с Элизабет де Фарси^{649}, с которой поддерживал любовно-дружеские отношения. Они ехали в спальном вагоне, и Ромен в очередной раз разъярился из-за того, что всё складывалось не так, как он планировал. Приходилось стоять в очереди в грязном вагоне-ресторане, чтобы положить себе на тарелку неаппетитную пищу, а по части комфорта и чистоты их купе даже отдаленно не напоминало приличный спальный вагон.

В Венеции Элизабет захотела прокатиться на вапоретто[92]. Тогда Гари нанял шикарный катер, который довез их прямо до гостиницы «Даниэли», где во время своего злосчастного путешествия останавливались Жорж Санд и Альфред де Мюссе.