Ромен Гари, хамелеон

Теперь все были в курсе, что Поль Павлович — родственник Ромена Гари. Гари заперся у себя, игнорируя своры репортеров, днем и ночью осаждавших его дом. На следующий день, увидев, что журналисты не собираются уходить, он серьезно встревожился и позвонил Павловичам. Трубку взяла Анни; от нее Гари узнал, что Поль отправился на поезде в Париж Катастрофа! На рю дю Бак его уже ждали. Анни поручила одной из своих парижских подруг встретить ее мужа на Аустерлицком вокзале.

Утром на следующий день Поль позвонил Ромену Гари из кафе. Услышав голос своего племянника, Гари воскликнул:

— Доброе утро, милая! Нет, не сейчас, я очень занят!

— Они всё еще у тебя?

— Да! Они все здесь, у меня. Представляешь, они разыскивают Поля… Ждут, когда он здесь появится… Я им сказал, что он не вернется, а они ничего не желают слушать… сидят на лестнице…

— А ты как? Всё в порядке?

— В порядке. Работы многовато… а так всё в порядке. Послушай, зайка, перезвони мне попозже. Целую.

— После обеда?

— Хорошо, киска, целую^{745}.

Первую фотографию Павловича напечатали во всех газетах.

Около трех часов дня Гари сообщил Полю, что путь свободен, и тот поднялся к нему с черного хода. Они разговаривали в спальне. Гари был в довольно хорошем настроении: ему удалось убедить журналистов, что не стоит ждать Павловича, поскольку он очень впечатлительный человек и их преследование стало для него невыносимым.

Позже ему позвонил репортер «Франс-Интер» и спросил, не помогал ли он Павловичу писать. «Идите вы к черту!» — рявкнул Гари в ответ и повесил трубку. В нем проснулся былой хулиган, тот, который был автором «Вина мертвых» и «Буржуазии».

Линда Ноэль, одна из подруг Гари, рассказывала тогда каждому встречному и поперечному, что однажды летом в Симарроне видела, да, да, собственными глазами видела рукопись «Голубчика». Гари отреагировал на это в своей обычной провокационной манере: «Если эта дама и видела что-то у меня дома, это могло быть только мое причинное место»^{746}.

Гари собирался в Женеву и перед отъездом посоветовал Полю дать журналистам выволочку, если они совсем обнаглеют. Такой случай представился Павловичу у киоска в нескольких сотнях метров от рю дю Бак, на углу бульвара Распай и улицы Севр: пришлось дать оплеуху надоедливому папарацци, который его окликнул: «Месье, месье! Это правда, что вы Эмиль Ажар?» У гостиницы «Лютеция» Поля начали преследовать ребята на мотоциклах. Они сопровождали его до улицы Сен-Пьер, а потом по улице Гренель, выкрикивая на ходу: «Месье Ажар! Месье Ажар!»

В тот же день, 26 ноября, главный редактор газеты «Монд де ливр» Жаклин Пиатье, припоминая, что у Ромена Гари не так давно вышла книга под псевдонимом Шайтан Богат, решила докопаться до сути происходящего. Она позвонила писателю и попросила его о встрече в ближайшее время^{747}. Гари предложил посетить его ближе к полуночи. Жаклин приехала в сопровождении Бертрана Пуаро-Дельпеша, который остался ждать в машине у входа в парк Ларошфуко. Гари встретил ее в длинном белом арабском халате, который придавал особую яркость его небесно-голубым глазам и густым темным волосам, в которых блестели серебряные нити. Он церемонно провел гостью в гостиную, обитую мехами, и молча уселся напротив нее. После минутного колебания Жаклин Пиатье сказала, что в связи с делом Эмиля Ажара всё чаще всплывает его имя. Как это понимать?

Гари ничего на это не ответил, а просто взял с журнального столика листок бумаги и театрально вывел на нем: «Я заявляю, что не являюсь Эмилем Ажаром и никоим образом не участвовал в написании произведений этого автора. Ромен Гари». Уже протягивая листок Жаклин, он приписал ниже: «Будь это неправдой, я поступил бы точно так же!»

Гари дал Жаклин Пиатье разрешение на напечатание в «Монде» факсимиле этих строк и проводил ее до лифта. Перечитав заявление Гари, она настолько уверилась в том, что Эмиль Ажар — это действительно Павлович, что решила: последние слова о том, что «он поступил бы точно также», — его очередная провокация. Поэтому на страницах «Монд» появилась только первая фраза заявления, тем более что она была с подписью^{748}.

На следующий день была суббота. Во всех газетах красовались фото убегающего Павловича и Павловича, дерущегося с одним из своих преследователей. Поль, его жена Анни и маленькая дочка Анна обедали в этот день у Гари.