Ромен Гари, хамелеон

Если операция проходила успешно, англичане называли ее a piece of cake[33]. Некоторые, посадив самолет, набирали землю в пригоршни и начинали ее целовать, выражая этим радость, что остались живы. Переодевшись в парадную форму, все шли в столовую. В баре не умолкали разговоры: летчики анализировали каждый этап операции и в конце концов отправлялись отсыпаться. Только Гари и Кессель долго не ложились спать — они сидели и часами разговаривали. Теперь до следующего задания Ромен мог писать до изнеможения, отводя на сон всего три-четыре часа в сутки.

Летчик-наблюдатель эскадрильи «Лотарингия» Пьер Мендес-Франс[34] вспоминал, как однажды провел неприятный вечер в компании майора Горри (он же Мишель Фурке), Жарета, Столова, Ланже и Гари де Касева, который тогда только что прибыл на базу. Мендес-Франс^{299} недолюбливал Гари, а тот, в свою очередь, охотно всем рассказывал, как Мендес-Франс однажды безуспешно пытался соблазнить за завтраком хорошенькую девчонку.

Пьер Мендес-Франс в отличие от Гари не верил в сепаратный мир, но согласился с ним, что стабилизация положения на фронте была бы губительна. Гари заявлял, что «эта мысль не давала ему спокойно спать», и Мендес-Франс комментировал: «Тут я снова понимаю, что он говорит серьезно».

Двадцать пятого января 1944 года Пьер Мендес-Франс был направлен в Алжир. Заменявших его Гари и Ланже назначили главными в одном из «боевых ящиков» из шести Boston, летевших вместе с 12 самолетами королевских ВВС для выполнения боевой операции на территории Франции. Задача заключалась в бомбардировке военных объектов в лесном массиве Эскедр, в 10 км от Сент-Омера. По свидетельству очевидца событий Франсуа Броша, отряд должен был подлететь со стороны моря к Пикардии, взять курс на немецкие ракетнопусковые установки и уничтожить их^{300}.

Заметив ближе к правому краю большие дождевые облака, штурман объявил: «Мы пересечем Ла-Манш не там, где было объявлено на инструктаже, а у туке» — разница приблизительно 6,5 км.

Когда небо прояснилось, а самолеты были всего в 15 км от цели, воздух вдруг прочертили разноцветные трассирующие пули, а со всех сторон красно-черным снегом полетели зенитные снаряды 88-го и 105-го калибра. Казалось, последняя минута перед началом бомбардировки длится вечность. Наконец ведущий самолет сбросил первые бомбы. Bombs gone![35] И тут в кабинах Гари и Ланже полопались стекла.

Истребители, прикрывавшие отряд, вдруг исчезли. Ведущий, сбросив бомбы, развернулся, набрал высоту и взял курс примерно на Амьен. Приблизившись на своих Boston, Соммер и Аллегре увидели, что раненый Гари потерял сознание, сполз с сиденья и сидел, «согнувшись вдвое и наклонившись вперед. Раз или два он поднимал голову, но она снова падала. В кабине пилота только окровавленное лицо: с него сорвало очки, на лбу и на веках — осколки лобового стекла. Самолет летел без управления»^{301}.

«Гари, бедняга! Думаешь, он мертв?!»^{302} Даже ничего не видя, Арно Ланже не оставлял мысли о бомбардировке. Контроль самолетом временно взял на себя пулеметчик Рене Боден, который остался невредим. Аллегре во главе группы из четырех Boston, которая вся пострадала, пересек Ла-Манш у Дила, к северу от Дувра, самолеты перестроились и надеялись сесть на запасной аэродром в Хоукинге. Совсем недалеко от Хартфордбриджа окровавленный Ланже, ослепленный обломками плексигласа, которые буквально приклеили ему веки к роговице, попытался посадить самолет. Гари тем временем пришел в сознание, выпрямился и сообщал товарищу высоту, чтобы тот мог направить самолет к посадочной полосе. Диспетчер давал ему heading: «Two two five… two two zero… two two five… left… left…»[36]^{303}

Их самолет то приближался, то отлетал от посадочной полосы. Внизу на красном грузовике кружили пожарные, в любой момент готовые действовать. Наконец шасси стукнулось о землю, самолет подпрыгнул, выровнял ход и затормозил поперек посадочной полосы. К разбитому самолету примчалась машина скорой помощи. Гари и Ланже на носилках перенесли в машину и отвезли в санчасть к Бернару Берко, который сам однажды добился разрешения слетать в качестве пулеметчика, чтобы прочувствовать состояние авиаторов во время выполнения задания. Гари был ранен в живот, осколок снаряда пробил его парашют, разорвал ремень, распорол комбинезон и застрял под кожей. В результате осталась большая гематома, а Гари потерял много крови^{304}. У Ланже были очень серьезно повреждены лицо и глаза. Раненых положили в госпиталь, и врач не давал никаких прогнозов.

Пять дней спустя полковник Анри де Ранкур, передавая командование майору Горри^{305}, прощался в столовой с офицерами эскадрильи. Вдруг вошли Берко и Гари; они вели Арно Ланже, у которого всё лицо было перевязано бинтами, а глаза закрыты темными очками с толстыми стеклами. Ему дали отпуск на несколько часов. Оставшись один, полковник оперся о стойку и заплакал^{306}.