Россия и кочевники. От древности до революции

После захвата Киева варягами в конце IX в. юго-восточная полоса славянских земель была освобождена от хазарской зависимости. Однако угроза со стороны Хазарии оставалась сильной, до тех пор пока в 965—969 гг. князь Святослав Игоревич не разгромил это государство[306]. Хотя нельзя полностью согласиться с мнением Г.В. Вернадского, что после этого «Русь распространила свой контроль на Крым, Азов, Дон и Нижнюю Волгу»[307], некоторая часть этих территорий действительно попала под русское владычество. Хазарская крепость Саркел, расположенная на Дону, в 400 км от южной границы Руси, была включена в состав Русского государства как удаленный эксклав под названием Белая Вежа. На обеих берегах Керченского пролива – месте, где сходятся Крым, Кавказ и Великая степь, – было создано русское Тмутараканское княжество. Это был первый опыт столь далекого выхода Руси в Степь.

Однако, как часто бывает, это событие имело противоречивые последствия. Разгром Хазарии, сдерживавшей кочевые орды, идущие из глубин Азии, отдал прилегавшую к Руси часть степи в руки кочевников[308]. Сначала там появились тюрки-огузы – печенеги (с ними Русь впервые столкнулась еще в 915 г.), торки и берендеи. Затем, в середине XI в., огузов теснит новая тюркская волна – кипчаки (половцы)[309]. Идут постоянные набеги кочевников на Русь, вооруженные конфликты с ними. Русь постепенно утрачивает контроль над Степью – так, в конце XI в. была оставлена Тмутаракань.

Соседство с кочевниками, конечно, были отягчающим обстоятельством в жизни Руси. Постоянные набеги со стороны юго-востока подтачивали ее силы. Однако для международных отношений это препятствие не было непреодолимым, и Русь через земли кочевников поддерживала отношения с христианскими государствами Закавказья и Сирией[310].

На Европейском Севере положение для Руси было намного более благоприятным, и она смогла присоединить ряд «кочевых» территорий. С XIII в. были номинально подчинены Новгороду часть земель саамов и Югра, где кочевали ненцы[311]. Кочевники, охотники и собиратели «северных окраин» редко угрожали оседлому миру Руси и, по выражению Ю. Слезкина, в российской истории по большей части «оставались невидимыми»[312].

В целом киевский период истории Руси характеризовался разобщенностью среди кочевников и их относительной слабостью. Страдая от половцев, русские, тем не менее, в этот период не подвергались реальной опасности быть побежденными ими. В начале XII в. князья Святополк Изяславич и Владимир Мономах разгромили половцев и вытеснили их за Дон и Волгу. Постепенно, к рубежу XII и XIII вв., происходит некоторое сближение Руси и половцев. Заключаются династические браки, некоторые половцы принимают православие, возникает определенный русско-половецкий «симбиоз». Тем не менее в итоге Русь все равно была вынуждена отступить обратно в лесостепную и лесную зоны[313]. Последний русский оплот внутри Великой степи – крепость Белая Вежа – был покинут в 1117 г. после набега половцев.

В то же время часть печенегов, торков и берендеев, гонимая половцами, в конце XI в. приняла вассалитет Руси и переселилась на ее территорию, где стала переходить к оседлости. Они получили название «черные клобуки» (В.И. Марков назвал их «тюркские конфедераты Руси»)[314]. В следующие десятилетия переход на Русь из степей становится массовым (интересно, что подобный процесс оседания печенегов, торков и берендеев происходил также в Венгрии[315] и Византии[316]). С.А. Плетнева видела причины их оседания на Руси во влиянии древнерусского населения пограничья[317]. С другой стороны, очевидно, что из-за давления половцев печенегам, торкам и берендеям просто стало негде кочевать.

Характерно, что и сами половцы, которые долгое время в захваченной ими степи кочевали круглогодично, тоже стали переходить к оседлости. В конце XI в. у них происходит «стабилизация», появляются становища, Степь делится на участки[318]. В Придонье и на Нижней Волге половцы частично перешли на оседлый земледельческий труд[319], появились их поселения[320]. А.Ю. Якубовский сделал вывод, что к смене образа жизни половцев подвигло непосредственное соприкосновение с земледельческими регионами Нижнего Поволжья, Придонья, Крыма, Приднепровья и Волжской Булгарии[321]. С.А. Плетнева выявила, что причиной оседания половцев было появление среди их земель ремесленных поселков с этнически иным населением. В этих поселениях оставались на лето обедневшие, не имевшие возможности кочевать половцы, и с каждым годом их становилось все больше. Однако процесс оседания был сильно замедлен из-за грабежа Руси, который не давал основной массе половцев беднеть и соответственно переходить на оседлость[322]. В целом соседство кочевников и Руси стало основополагающим для формирования у первых государства, а также привело не только к их оседанию, но и к возникновению совместных поселений и началу ассимиляции славянами[323].