Россия и кочевники. От древности до революции

Противоречия в понимании судьбы «кочевых» регионов, особенно в Центральной Азии, хорошо видны на примере позиции Конституционно-демократической партии (Партии кадетов), основанной в 1905 г. Она занимала достаточно сильные позиции в Государственной думе (от 11,8 % до 35 % мест в разных созывах). Программа партии включала широкую государственную помощь переселению на окраины России. Однако казахская группа кадетов в региональное издание программы партии, опубликованное в Уральске, вставила самостоятельно выработанные положения: «Киргизские[644] земли принадлежат на праве вечной собственности киргизскому народу без всяких других совладельцев. Законы о признании киргизских земель государственной собственностью и о переселении на них русских мужиков должны быть отменены, уничтожены. Без позволения самих киргизов русские не должны отбирать землю, ни на временное пользование, ни на вечность».

Известный экономист, исследователь казахской степи А.А. Кауфман, который также был деятелем Партии кадетов, выступил в печати по поводу этой «подделки программы», указав на «несообразность» притязаний казахов на исключительное право на занимаемые ими земли. Он сделал вывод, что это «требование… ни на чем не основано. Юридических прав на свои земли они никогда не имели, и от образования переселенческих участков киргизская народная масса страдает меньше, чем от своих собственных степных аристократов, богачей, которые сами же продали землю русским». От имени Партии кадетов А.А. Кауфман заявил, что она выступает против закрытия наиболее надежного и последнего колонизационного района[645], т.е. казахских степей.

Вопрос о создании в Российской империи единой политической нации с конца XIX в. приобрел новое звучание. Некоторые русские политики считали, что, например, казахи, которые «были до сих пор инородцами… должны быть культурными и полноправными гражданами Русского государства», в том числе кочевники должны отказаться «от своей отсталой, пережиточной формы хозяйства» и начать «жить, как оседлые, как русские, как все»[646]. Кроме того, возник замысел ликвидации сословия «инородцев» как такового, что позволило бы улучшить «интеграцию аборигенов в общероссийские национальные процессы»[647]. Однако это так и не было сделано вплоть до 1917 г. Процесс формирования политической нации в России оставался слабым и противоречивым.

Продолжали влиять на положение в «кочевых» регионах России внешнеполитические проблемы, связанные с окончанием передела мира. Границы России сомкнулись с рубежами других крупных государств – Китая, Персии, Османской империи, между ними не осталось «ничейной территории».

Обострение ситуации на границе с Китаем произошло в 1860-е гг., когда в китайском Синьцзяне началось уйгуро-дунганское[648] восстание против китайской власти и от Китая откололась часть территории, где был создан Илийский султанат. В 1871 г. Россия ввела в Синьцзян войска. В 1881 г., после восстановления китайской власти, 80 % занятой Россией территории Илийского края было возвращено Китаю. Оставшиеся 20 % были переданы России для расселения беженцев из китайской части Илийского края, не согласных с возвращением китайской власти. Из Синьцзяна в Россию в 1881—1884 гг. переселились от 70 до 107 тыс. чел.[649] (в основном уйгуры и дунгане).

Усилились и другие внешнеполитические факторы. Великобритания в XIX в. завершила завоевание Индии, начала проникновение в Афганистан и Персию. Интересы России затрагивало трансграничное кочевание туркмен и других народов через границу с этими государствами.

Таким образом, в конце XIX в. интеграция «кочевых» регионов России в общее политическое и экономическое пространство страны продолжалась. Спорным вопросом является то, перешла ли эта интеграция в русификацию. А. Букейханов писал именно об обрусительной политике России в казахских степях[650]. А.Ю. Быков отмечал, что «вопрос о необходимости русификации местного населения» был «определяющим», а «стремление к культурному самосохранению… рассматривалось правительством в качестве сепаратизма»[651].

Тем не менее нельзя говорить о русификационной политике в основной части «кочевых» регионов страны. Во-первых, у правительства России не было ни сил, ни возможностей русифицировать, например, такой огромный регион, как Казахстан. Тем более что само кочевое население было фактически «неуловимым» для властей, и это сводило возможности культурного воздействия на него к минимуму, если не к нулю. Во-вторых, усиление интеграции российские власти проводили при участии местных жителей, с учетом их мнения и пожеланий – так, например, было в Туркестане. Сохранялась мягкая политика во вновь присоединенных регионах – в частности в Туркмении.

Одновременно с процессом интеграции «кочевых» регионов кочевая цивилизация вошла в состояние кризиса. У кочевников начался распад родовых связей, возникло понимание права собственности на землю, в их экономику стали проникать капиталистические отношения.

Переселение на «кочевые» земли