Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

Самое раннее сообщение о выдающемся вкладе Плеттенберга в разгром Риги содержит одна из малых орденских хроник, составленной, скорее всего, в правление последнего магистра Готтарда фон Кеттлера. «С городом Ригой он [Плеттенберг] вел войну, в которой он так их [рижан] ослабил, что они должны были восстановить принадлежавший ордену замок, который ранее разрушили»[343]. Пассаж затем почти дословно перешел в «Историю» Иоганна Реннера[344] и Бальтазара Рюссова[345], а оттуда — в сочинения прочих историков ХVІ–ХVІІІ вв. При этом Ф. Ниештедт и Т. Хьерн ничего не сообщают об участии Плеттенберга в сражении при Ноермюлене и подчинении Риги; по их представлениям, он, сделавшись магистром, лишь закрепил победу ордена над городом, заставив рижан вновь отстроить разрушенные ими орденский замок Риги и крепость Дюнамюнде[346]. Существует много оснований сомневаться в том, что войсками ордена при Ноермюлене командовал ландмаршал Плеттенберг. Но историки не спешат отказываться от штампа[347]. До сих пор над проемом внутренних ворот восстановленного рижского замка можно увидеть изображение магистра Плеттенберга в полном боевом облачении с мечом в руке, символизирующее его вклад в подчинение Риги власти ордена.

А каким остался в памяти поколений Иоганн Фрайтаг? Еще в начале XX в. в церкви Св. Иоанна в Вендене, где находится место его упокоения, можно было видеть надгробную плиту, на которой этот магистр изображен без пышной военной атрибутики, без доспехов и меча, но в длинном плаще рыцаря Немецкого ордена и с монашескими четками в правой руке. Глядя на портрет, репродуцированный в книге Г. Бергмана[348], трудно поверить, что этот смиренный монах на протяжении десяти лет возглавлял Орден, командовал его войсками и целенаправленно сокрушал сопротивление крупнейшего города средневековой Ливонии тисками экономической блокады. В. Ленц, автор посвященного этому магистру биографического очерка, заметил, что Иоганн Фрайтаг до сих пор пребывает в тени своего гораздо более известного преемника[349], хотя в настоящее время в научном мире уже не принято скептически отзываться о его военных и политических талантах[350].

Между тем стратегический расчет Фрайтага в отношении Риги, который предусматривал блокаду города и разрушение его коммуникаций, был совершенно правилен, так как давал возможность (в условиях нехватки у ордена военных и финансовых ресурсов) истощить противника и тем самым сломить его сопротивление. Однако подобный ход событий не вполне устраивал руководство Немецкого ордена в Пруссии, а именно верховного магистра Иоганна фон Тифена, в 1489 г. принявшего бразды правления после смерти Мартина Трухзеса. Главной целью, которой Тифен следовал на протяжении своего восьмилетнего правления, являлось укрепление престижа Немецкого ордена, сильно пострадавшего после подписания в 1466 г. 2-го Торуньского мира: по его условиям территория орденского государства в Пруссии значительно сокращалась, а сам орден попал в вассальную зависимость от Польско-Литовского государства.

Сразу же после возведения в должность Тифен известил краевых магистров и прочих высших должностных лиц ордена о своем намерении продолжить курс реформ, проводившийся его предшественником. С XIII в. в силу папской привилегии верховным магистрам Немецкого ордена принадлежало право вносить изменения в его Устав, хотя, по сути, они располагали лишь правом законодательной инициативы, с которой выступали на генеральном капитуле, — собрании представителей всех первичных ячеек ордена — конвентов, где в обязательном порядке должны были присутствовать краевые магистры из империи и Ливонии. В случае одобрения капитулом законопроект обретал юридическую силу и в качестве дополнения к уставу публиковался в своде орденских статутов (законов). Этим правом и воспользовался Иоганн фон Тифен, предложив руководителям имперского и ливонского подразделений созвать генеральный капитул для обсуждения проекта преобразований. По мнению верховного магистра, в этом заключалось единственное средство, которое могло бы спасти Немецкий орден от распада и полного краха[351]. Время было дорого, и потому верховный магистр намеревался провести капитул на следующий же год после своего избрания, осенью 1490 г. о чем сообщал в письме магистру Фрайтагу[352].