Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

Как уже было сказано, в 1489 г. Плеттенбергу как ландмаршалу и другому гебитигеру, комтуру Мариенбурга Штрюнкеде (возможно, и не ему одному) было поручено блокировать Ригу со стороны суши — они осаждали Ноермюлен, в то время как сам магистр действовал со стороны Даугавы, которую упорно стремился «запереть», что ему после взятия в феврале 1491 г. блокхауза на острове Парвальк все же удалось. Примерно за четыре месяца до этого события, в октябре 1490 г., верховный магистр Тифен написал ландмаршалу Плеттенбергу письмо, в котором давал приказания в отношении Риги, и особый упор делал на необходимости соглашения между городом и орденом; в нем же ландмаршалу разрешалось принять в орден двух новых членов[364]. Очевидно, присылка письма была связана с отправкой в Ливонию кумпана Бергродта[365], о миссии которого ничего не известно, хотя, по всей вероятности, полученные им инструкции совпадали с содержанием письма. Нам известно, что Плеттенберг вместе с комтурами Феллина и Ревеля, Веннемаром фон Дельвигом и Иоганном фон Зюммерном, сразу же после победы при Ноермюлене был уполномочен представлять орден на мирных переговорах с Ригой[366], но главная роль при решении этого важного вопроса отводилась все-таки ливонским прелатам[367]. Ни один источник конца XV в. не говорит о решающем вкладе ландмаршала Плеттенберга в подписание мирного договора Ливонского ордена и Риги, о чем верховный магистр узнал из письма Плеттенберга[368]. В конце того же 1491 г. через Плеттенберга верховный магистр узнает о нарушениях при выборах епископа Эзельского[369], хотя ландмаршал к выборам не имел отношения.

В целом у нас нет оснований говорить о выдающейся роли Плеттенберга в управлении Ливонским орденом на рубеже 80–90-х гг. XV в. Она была не больше и не меньше, чем то подобало заместителю магистра; вот разве что количество посланий, отправленных им верховному магистру, превышает обычную норму. Но в этом, как уже было сказано, не следует искать свидетельство его исключительного положения; здесь скорее просматривается внимание верховного магистра к Ливонскому ордену, а также то, что глава Немецкого ордена использовал Плеттенберга для получения информации о ливонских делах и противодействия «жесткому человеку» Иоганну Фрайтагу.

Если оставить в стороне героический флер, которым немецко-прибалтийская историография окутала образ Вольтера фон Плеттенберга, то окажется, что в «домагистерский» период его жизни ничего особенно выдающегося в его судьбе не происходило. Источники 80 — начала 90-х гг. XV в., когда происходило его возвышение, ничего не говорят ни о его особых боевых заслугах, ни о его лидирующем положении в руководстве Ливонским орденом. Весьма вероятно, что и другое утверждение явилось продуктом вымысла ливонских историков ХVІ–ХVІІ вв., которые произвели ретроспекцию магистерского периода биографии Плеттенберга (гораздо более им знакомого) на более ранние этапы его карьеры. Но вот с чем трудно спорить, так это со стремительностью его вхождения во власть, с которой он за семь лет из рижского шеффера стал ландмаршалом, предрешив тем самым свое дальнейшее продвижение к должности ливонского магистра.

В данном случае, думается, мы имеем пример того, как историческая ситуация создала оптимальные условия для быстрого выдвижения Вольтера фон Плеттенберга. Военные поражения Ливонского ордена первой половины 80-х гг. XV в. стоили ему значительных потерь, в том числе и командного состава. В руководстве ордена образовалось большое количество вакансий — их начали быстро занимать представители среднего административного звена, к которому относился и Вольтер фон Плеттенберг. Он стал ландмаршалом, когда ему не было и 40 лет, в то время как обычно званий высшего порядка гебитигеры Ливонского ордена достигали ближе к 60 годам[370]. Плеттенберг представлял поколение, которое к середине 80-х гг. стало доминировать в кругу орденских гебитигеров, хотя, как правило, не обладали большим опытом административной работы. Становится понятным неудовлетворительное состояние значительного числа ливонских конвентов, какое было обнаружено проверкой 1488 г., и назначение на освободившуюся должность ландмаршала — молодого, но расторопного гебитигера, которым и оказался Вольтер фон Плеттенберг.

Сделавшись заместителем магистра, он должен был ощутить недостаток накопленного опыта. Ранее он не занимал должностей высшего порядка и не входил в ближний совет магистра. Он был хорошим хозяйственником, что доказывает и его назначение шеффером в Ригу, и отличное состояние вверенного ему Розитена, но ему не хватало военного опыта, необходимого ландмаршалу, командующему войсками. Единственное достоверное упоминание об участии Плеттенберга в кампаниях 80-х — начала 90-х гг. связано с неудачной осадой Ноермюлена в 1489 г. (он осуществлял ее вместе с таким же молодым гебитигером, комтуром Мариенбурга Штрункеде), которую историки последующих времен ничтоже сумняшеся ассоциировали с победным сражением 1491 г.