Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

Терпимость Плеттенберга к протестантам противоречила положению главы духовно-рыцарского ордена. Магистр неизменно заявлял, что не чувствует себя вправе вершить суд в делах веры. Он разрешал протестантское богослужение при условии, чтобы проповедники не призывали к раздорам, не поливали грязью монахов и монахинь и не подстрекали крестьян к неповиновению господам. Его позицию хорошо характеризует послание, направленное в Ригу в ноябре 1524 г., в котором он критиковал рижские власти за решение запереть городской собор и прекратить католическое богослужение. Плеттенберг, стараясь воздействовать на них с позиций логики, заметил, что, раз даже в замковой церкви Виттенберга, этой «колыбели Реформации», все еще продолжают служить католические мессы, почему же в Ливонии должно быть иначе[383]. Подобная позиция импонировала гражданам Риги, а потому в середине 1524 г. они обратились к Плеттенбергу с просьбой пересмотреть условия Кирххольмского договора и стать единственным ландсгерром города. Соит вспомнить, что еще недавно в конфликтах между двумя государями, которые делили власть над городом, — орденом и архиепископом, Рига неизменно выступала на стороне своего духовного пастыря. Лестного предложения магистр не принял, поскольку не желал возобновления конфликта с архиепископом, некогда обернувшегося для Ливонии жестоким потрясением. Но когда рижане, дабы закрепить победу протестантизма в их городе, изъявили намерение прибегнуть к покровительству герцога Альбрехта Прусского, Плеттенберг, чтобы не допустить вмешательства в ливонские дела иностранного государя, изменил свое решение и 21 сентября 1525 г. принял от них присягу верности.

В 1525–1526 гг. города Рига и Ревель совместно с дворянством Гаррии и Вирлянда выдвинули предложение о передаче магистру всей полноты власти в стране. Примером для него должны были служить Пруссия и поведение верховного магистра Немецкого ордена Альбрехта Бранденбургского, который принял протестантизм и в начале 1525 г. объявил орденское государство герцогством, а себя — светским государем. И обстановка этому, казалось, благоприятствовала. В конце 1525 г. основной конкурент ливонского магистра, архиепископ Рижский, он же епископ Дерптский Иоганн Бланкенфельд, был захвачен своими вассалами, обвинившими его в предательском сговоре с русскими, и выбыл из политической игры. Однако, когда на ландтаге 1526 г. стало ясно, что за передачу магистру всей власти в стране выступает меньшинство присутствующих, Плеттенберг отказался от подобного плана, поскольку в стране могла начаться гражданская война и иностранное вмешательство. При этом магистру удалось достичь соглашения с другими ливонскими ландсгеррами, включая освободившегося из-под ареста Иоганна Бланкенфельда. 15 июня 1526 г. между ними было заключено так называемое «Вольмарское единение», по условиям которого епископы обещали признать в лице магистра защитника подчиненных им территорий и в случае начала военных действий передавать под его командование свои войска. Тем самым Ливонский орден благодаря Плеттенбергу получил правовое оформление своего политического главенства в ливонской конфедерации, а Ливония — относительную стабильность, которая обеспечила ей экономическое процветание в первой половине XVI в.

Роль магистра Плеттенберга для Ливонии оценил герцог Альбрехт Бранденбургский, который испытывал к нему неприязненные чувства. В письме конца мая — начала июня 1526 г. польскому королю Сигизмунду герцог сообщал о болезни Плеттенберга: «Поскольку этот человек стар, следует, вероятно, принять во внимание его скорую смерть; сословия, епископства, города и прочие места в стране (Ливонии. — М. Б.) находятся в разладе и вплоть до сего дня пребывают в состоянии покоя только из-за любви, которые они питают к господину магистру, и страха (перед ним, — М. Б.). Но когда наступит его смерть, всякий, без сомнения, станет править, как ему заблагорассудится».