Россия и мир в XXI веке

Угроза с востока сопутствовала угрозе с запада. В начале XVII века Москва была в течение нескольких лет оккупирована поляками и литовцами, которые навязали ей своего государя, а Новгород оказался в руках шведов. В 1812 году войско Наполеона, вступив в Россию, дошло до Москвы, а Наполеон, ненадолго расположившись в Кремле, наблюдал за пожаром, уничтожившим город. В период Первой мировой войны, перешедшей затем в войну Гражданскую, германские войска дошли до Пскова, британские и американские десанты высаживались в Мурманске и Архангельске, американские и японские – на Дальнем Востоке и в Сибири. В 1941 году гитлеровские полчища добрались до окрестностей Москвы и Ленинграда, вышли к Волге у Сталинграда.

Безопасность страны означает не отсутствие опасностей, рисков и угроз: они есть и всегда будут. Речь идет о том, чтобы иметь способность гарантированно сдерживать угрозы, снижать риски и предотвращать опасности, а при необходимости давать отпор агрессорам и наносить им поражение. Возможность войн с участием России реальна и в XXI веке: применение военной силы до сих пор является одним из инструментов государственной политики. Кроме того, внушительной военной силой обладают и негосударственные субъекты – от сепаратистов до джихадистов. Конечно, применение военной силы – крайний инструмент, который используется лишь в тех случаях, когда другие средства решения проблем оказались неэффективными, но этот инструмент остается в арсенале политики безопасности.

На деле далеко не все государства способны или готовы обеспечить свою безопасность самостоятельно. Многие страны, причем не только небольшие или слабые, обращаются к другим с просьбой гарантировать их защиту. Безопасность, обеспечиваемая в рамках военного союза с более мощным государством, обычно ставит относительно слабого и уязвимого партнера в положение зависимости от старшего партнера или лидера альянса. Такая ситуация существует в НАТО и других союзах, возглавляемых Соединенными Штатами. В более грубом варианте она существовала и в Варшавском договоре, в котором доминировал Советский Союз. Россия, исходя из геополитической ситуации и господствующих в элитах и обществе представлений о государственном суверенитете, не может никому перепоручить заботу о своей собственной безопасности. При этом она сама является гарантом для стран – участниц Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ).

С окончанием на рубеже 1990-х годов биполярного противостояния угроза мировой войны существенно снизилась. Возникла уникальная ситуация, в которой все крупные державы мира оказались связанными отношениями сотрудничества. Эта ситуация, существовавшая до середины 2010-х годов, однако, не привела к формированию всеобщей системы военной безопасности. Не получилось и устойчивого глобального доминирования одной державы – США. Возглавляемый Соединенными Штатами союз НАТО расширился и вышел за пределы Евро-Атлантического региона, но не стал центром всемирной и даже общеевропейской системы безопасности. Противоречия между Россией и США накапливались, и в конце концов вышли на поверхность в 2014 году. Украинский кризис привел к новой затяжной конфронтации между РФ и США/НАТО. На этом фоне постепенно нарастает военно-политическая напряженность на противоположном конце Евразии – между Китаем, с одной стороны, и США и их азиатскими союзниками – с другой.

В этих условиях вероятность прямого столкновения между крупными державами выросла, но основные конфликты в мире продолжают происходить внутри государств. При этом они часто принимают трансграничный характер. Очагом сразу нескольких связанных конфликтов является Ближний и Средний Восток – от Северной Африки до Афганистана. Там возник феномен Исламского государства (ИГИЛ[92]) – военно-политического образования, контролирующего значительную часть территорий Ирака и Сирии и выступающего в роли мирового лидера экстремизма. В регионе в целом нарастает противостояние между двумя религиозно-политическими лагерями в мусульманском мире – суннитов и шиитов, возглавляемыми соперниками в борьбе за региональное лидерство, соответственно Саудовской Аравией и Ираном. Площадками противоборства уже стали Сирия, Йемен, государства Персидского залива. Борьба военизированных группировок раздирает Ливию; Египет и Тунис столкнулись с террористической угрозой со стороны джихадистов.

Очевидно, что в условиях глобализации национальная безопасность тесно переплетена с региональной и глобальной и зависит от нее. ИГИЛ превратилось в генератор экстремизма не только на Ближнем и Среднем Востоке, но и в других регионах, в том числе в России, где оно активно и успешно вербует сторонников среди мигрантов и уроженцев России. По данным Совета безопасности РФ, число россиян, воюющих на стороне ИГИЛ, к середине 2015 года превысило 1000 человек[93].