Россия и мир в XXI веке

Развитие ситуации в Афганистане влияет на безопасность России напрямую (через поток наркотиков, идущих в нашу страну) и косвенно (через «выбросы» экстремизма и радикализма в страны Центральной Азии). Производство наркотиков в Афганистане с 2001 года увеличилось в сорок раз, а годовая прибыль от их производства превышает 3 млрд долл.[94], что создает солидную финансовую базу для материальной поддержки радикальных и экстремистских движений. Ежегодно от передозировки наркотиков гибнет около 30 000 молодых россиян – это вдвое превышает число погибших советских военнослужащих за десять лет Афганской войны 1979–1989 годов.

Очевиден глобальный характер следующих невоенных угроз безопасности:

изменения климата, угрожающие затоплением обширных прибрежных районов от Нью-Йорка и Шанхая до Лондона и Санкт-Петербурга и даже отдельных островных государств;

эпидемии инфекционных заболеваний[95], отправляющие целые страны в карантин;

киберугрозы, перед вызовом которых современные общества особенно уязвимы.

Серьезную проблему для ряда регионов (например, Евросоюза) представляет неконтролируемая миграция, в частности из стран Ближнего Востока и Африки.

Российская система безопасности, признавая в принципе растущее значение новых угроз, традиционно делает упор на военных угрозах со стороны наиболее сильных государств. Это объясняется историческим опытом страны, принципом суверенности, лежащим в основе российской внешней политики, и известной инерцией стратегического мышления. Поэтому краеугольным камнем отечественной системы национальной безопасности с середины ХХ века и по сей день является ядерное сдерживание Соединенных Штатов Америки.

Глобальная безопасность и ядерное сдерживание

В декабре 1991 года, в момент роспуска Советского Союза, Москва четко определила два своих главнейших приоритета на мировой арене. Речь шла о том, чтобы обеспечить безопасность РФ в международно-правовом и военно-стратегическом отношении. Необходимо было перевести на Российскую Федерацию статус постоянного члена Совета Безопасности ООН, которое занимал СССР, и сосредоточить на российской территории и под российским контролем все ядерное оружие бывшего Союза. Обе эти задачи были успешно решены. Члены ООН быстро согласились с тем, что место СССР в Совбезе перейдет к России, а США помогли Москве убедить Украину, Казахстан и Белоруссию передать советское стратегическое ядерное оружие, находившееся на их территории, Российской Федерации. Первое было реализовано в декабре 1991 года, второе – к 1994 году.

По инерции последнего периода холодной войны сокращение ядерной угрозы увязывалось с сокращением ядерных вооружений США и России. Заключенные в 1991, 1993, 2002 и 2010 годах договоры о сокращении стратегических наступательных вооружений между СССР/РФ и США зафиксировали существенно более низкие потолки ядерных арсеналов двух стран по сравнению с периодом конфронтации. Снижение предельных уровней боезарядов по договорам 1991 и 2010 годов с 6000 до 1500 единиц не изменило, однако, саму ситуацию взаимного ядерного сдерживания, которое пережило окончание холодной войны и последовавший за этим почти четвертьвековой период российско-американского сотрудничества. В ситуации сдерживания между тем было заключено фундаментальное противоречие: инструментом предотвращения нападения потенциального противника и, следовательно, сохранения мира была угроза войны.

В ситуации резкого ослабления обычных вооруженных сил после распада страны российскому военно-политическому руководству удалось сохранить управляемость, боеспособность и боеготовность ядерных сил РФ. Это обстоятельство подкрепляло уверенность политического руководства России в сохранении страной статуса великой державы и в надежности сдерживания потенциальных силовых акций против РФ со стороны США. Такая озабоченность впервые после окончания холодной войны возникла у российского военно-политического руководства в самом конце 1990-х годов в ходе конфликта в Чечне и на фоне воздушной войны НАТО против Югославии. В условиях новой конфронтации, наступившей в 2014 году, ядерное сдерживание из «остаточного» вновь стало актуальным.

В ситуации, наступившей после украинского кризиса 2014 года, Россия еще активнее развивает свои стратегические ядерные силы с целью укрепления сдерживания своего главного старого-нового оппонента – Соединенных Штатов. Многократное количественное и огромное качественное преимущество США и НАТО над Россией в сфере неядерных вооружений заставляет Москву в поисках способов сдерживания Вашингтона делать упор на ядерные средства. Президент Путин публично заявил, что в начале украинского кризиса он рассматривал вопрос о приведении ядерных сил страны в повышенную боевую готовность[96]. На Западе это заявление было воспринято не столько как историческое признание, сколько как предостережение на будущее.