Россия и русские. Книга 1

К тому же перед Россией открывались новые перспективы, связанные с преимуществом ведения торговли и прохода военно-морского флота через Босфор и Дарданеллы в Средиземное море. Новые пути давали возможность выйти из замкнутого круга замерзающих морей и начать многообещающую левантийскую торговлю, которая могла бы заменить более раннюю, проходящую вдоль Евразийского континента.

Наконец, Россия, помня о тех столетиях, когда ислам выступал против христианства, могла бы взять исторический реванш. Теперь выдался случай «сбить полумесяц» и вновь воздвигнуть крест на соборе Святой Софии в Константинополе. Русские государственные деятели отказались от идеи главенствующего положения России в восстановлении восточнохристианской экумены, но все же отголоски этих надежд вызывали сильнейшие культурные и религиозные отклики, что прибавляло рвения военным и дипломатам.

Османская империя являлась сильным и упорным противником. В течение двух с половиной веков она вызывала постоянную озабоченность России и часто находилась с ней в состоянии войны. Но в каком-то смысле она являлась единомышленником России, ее вторым «я» (alter ego), таким же многоэтническим государством, колебавшимся между христианством и исламом и включавшим в себя множество субъектов с двумя верами. Как и Россия, Османская империя была автократией с мнимой религиозной миссией, а на практике спокойно взирала на различные верования. Помимо этого, она обладала другим, менее очевидным, сходством с Россией: преобладающий численно и официально главенствующий народ, турки, чей язык использовался в официальной документации, по сути дела, представлял подчиненных крестьян, а его культура и традиции казались чуждыми правящей элите.

С XV по XVII в. Османская империя достигла пика своего могущества. Неудачная осада Вены в 1683 г. ознаменовала начало продолжительного падения. В ходе ряда войн XVIII — начала XIX в. Россия установила свою власть сначала на северном побережье Черного моря, затем вдоль Кавказской горной цепи и ее южных отрогов. Эти успехи дали России право посылать торговые суда через Босфор и Дарданеллы в Средиземное море, т. е., выражаясь дипломатическим языком, эти проливьГ обеспечили торговую связь с остальным миром. К тому же ей досталась важнейшая территория между Черным морем и Каспием, где таким образом встретились три империи — турецкая, персидская и собственно российская.

Итак, в период между концом XVII и началом XX в. России сопутствовал больший успех, чем Османской империи. Причины ее преобладания и успехов определялись отличительными чертами Российской империи. Во-первых, русское дворянство (а позже интеллигенция) было куда более европеизированным, чем турецкая знать. Радикальные социальные, культурные и образовательные реформы Петра I по временным рамкам совпали с коротким периодом поверхностного заимствования Османской империей некоторых художественных европейских форм обстановки и ландшафта, получившим название «период тюльпана». Ассимиляция же турками европейской культуры и техники началась позже и протекала с большими трудностями, чем в России. Как заметил в 1721 г. один из дипломатов Георга I: «Русских стоит опасаться больше, чем турок. В отличие от последних они не пребывают в полном невежестве и не отступают после причиненных ими разрушений. Наоборот, они все больше и больше набираются опыта в военных и государственных делах, превосходя многие нации в умении все рассчитывать и лицемерить»^{318}.

Кроме того, несмотря на обширность территории, Российская империя была более сплоченной. В Османской империи Сирией, Египтом, Балканами и даже некоторыми частями Анатолии долгое время управляли знатные местные фамилии, контролировавшие региональную экономику и имевшие своих вассалов. Вместо того чтобы установить над этими территориями прямую власть, османский режим был вынужден добиваться с ними соглашений о налогах, рекрутах и соблюдении закона^{319}. В России дворяне слишком часто меняли места своего проживания и владели поместьями во многих регионах, что мешало им отождествлять себя с какой-то одной местностью. Более того, нерусская элита в значительной степени вливалась в правящий класс империи. При обширности русских земель государство практически не страдало от центробежных местных интересов.