Россия и русские. Книга 1

Православная церковь была бедна, всегда в боевой готовности и отодвинута светским государством на задний план. В этот не самый удачный для нее период истории в ее недрах начали появляться ростки духовного обновления, восходившие к полузабытой традиции квиетизма. Раньше квиетизм был философией «нестяжателей». Возможно, поэтому возрождение этого религиозного течения связано с лишением церкви ее земель.

Центром нового религиозного течения стала гора Афон. Там в 1782 г. святой Никодимиус Хагиорит сверил и опубликовал собрание священных текстов отцов Церкви, посвященных молитве и созерцанию. Этот сборник назывался «Филокалия» («Любовь к Богу»), «Филокалия» была переведена на русский язык украинским монахом Паисием Величковским и опубликована в Санкт-Петербурге в 1793 г.

Паисий основал в Молдавии монастырь Ниаметс. В этом монастыре развивались квиетистские учения. Он служил убежищем для монахов из закрывшихся монастырей и для тех, кто был разочарован светским духом, проникшим в существовавший в России монастырский устав^{542}.

Митрополит Санкт-Петербургский (с 1783 г.) Гавриил основал в России скиты, в которых созерцание и молитва совершались по-квиетистски. Управлять ими Гавриил пригласил монахов из Молдавии.

Одним из самых известных был Саровский скит в Нижегородской губернии. Там в начале XIX столетия старец Серафим, ведя квиетистский образ жизни, одновременно принимал людей, нуждавшихся в духовном наставлении. Миссия Серафима была поворотной для этого религиозного течения. Квиетисты перешли от совершенствования личной духовности к работе в миру. Простые люди получали у квиетистов утешение и духовные наставления. Некоторые монахи критиковали Серафима за общение с миром, но он отвечал им: «Научитесь смирению, и тысячи душ вокруг вас обретут спасение»^{543}.

Получив отказ на свое предложение перевести на современный русский язык Библию, митрополит Филарет был отстранен от работы в Священном синоде. Вслед за этим он без официального одобрения основал свой собственный скит недалеко от Троице-Сергиевой лавры, назвав его Гефсиманская обитель. Филарет провел в Гефсиманской обители более десяти лет. Он вернулся в Санкт-Петербург только после смерти Николая I^{544}.

В начале XIX в. Платон, митрополит Московский, восстановил разрушенный скит Оптина Пустынь неподалеку от маленького городка Козельска в Калужской губернии. В Оптиной Пустыни, ставшей главным центром духовного подвижничества, обитали три старца — Леонид, Макарий и Амвросий. Они придерживались квиетистских традиций почти сто лет (1828–1911). Продолжая и расширяя деятельность Серафима Саровского, они давали душевное утешение простым людям. Оптина Пустынь привлекала не только простой люд. Многие известные русские интеллектуалы и писатели совершали туда паломничество.

Теоретик славянофильства Иван Киреевский регулярно посещал Оптину Пустынь. Киреевский переводил на русский язык труды отцов церкви и часто консультировался по этому поводу со старцами, но не только это приводило его к ним. Он, как и все простые люди, нуждался в духовном наставничестве.

Во время своего религиозного кризиса Гоголь как минимум дважды посетил Оптину Пустынь. У религиозных философов Владимира Соловьева и Константина Леонтьева также были духовники в этом скиту. Лев Толстой несколько раз приезжал туда, несмотря на то что он отвергал Православную церковь как недостойный образец христианства. Перед смертью в ноябре 1910 г. он вновь отправился в Оптину Пустынь, но по дороге скончался^{545}.

В 1878 г. в Оптиной Пустыни три дня провел Федор Михайлович Достоевский. Он приехал туда после смерти своего маленького сына. Его жена вспоминала, что Достоевский вернулся с вновь обретенной верой и миром в душе. Писатель видел знаменитого старца отца Амвросия три раза, один раз среди толпы народа и дважды наедине. Он ощутил на себе сильное положительное воздействие старца^{546}. Амвросий стал прототипом отца Зосимы в знаменитом романе Достоевского «Братья Карамазовы»:

«Итак, что же такое старец? Старец — это берущий вашу душу, вашу волю в свою душу и в свою волю. Избрав старца, вы от своей воли отрешаетесь и отдаете ее ему в полное послушание, с полным самоотрешением… К старцам нашего монастыря

стекались, например, и простолюдины, и самые знатные люди, с тем чтобы, повергаясь пред ними, исповедовать им свои сомнения, свои грехи, свои страдания и испросить совета и наставления…Они повергались пред ним, плакали, целовали ноги его, целовали землю, на которой он стоит, вопили, протягивали к нему детей своих, подводили больных кликуш. Старец говорил с ними, читал над ними краткую молитву, благословлял и отпускал их»^{547}.