Россия и русские. Книга 1

Непосредственные результаты подавления польского восстания 1863 г. отрицательно сказались на польской нации. Остатки статуса независимости Польши были ликвидированы. Бывшее Великое княжество теперь официально именовалось Вислинским краем России. Польские чиновники были заменены русскими. Официальным языком стал русский. Польской католической церкви было запрещено поддерживать переписку с Ватиканом, а епископы, не подчинявшиеся этому запрету, смещались со своих постов. В Литве и Белоруссии шло насильственное обращение униатов в православную религию^{551}.

Русский социализм

Русская интеллигенция искала научно обоснованную доктрину, которая смогла бы помочь ей служить народу. Наиболее подходящим оказался социализм. В Европе он уже существовал в самых разнообразных формах. В России они приобретали новые черты.

Русский вариант социализма воспринял долго подавляемый национальный миф о «святой Руси» — носительнице истинного христианства, который придал социализму в России мессианскую направленность.

Русский социализм также вобрал в себя традиции круговой поруки (общей ответственности). Эти традиции были усилены и расширены в послепетровском государстве. Идеалом русских социалистов были самостоятельная, уравнительная для всех участников крестьянская община и рабочая артель.

Первым мыслителем, сумевшим сформулировать своеобразие русского подхода к социалистической революции, был Михаил Бакунин. Он происходил из семьи богатого тверского помещика. Однако Бакунин мало общался с крестьянами в своем поместье. К социализму его, как и многих его современников, привела немецкая философия. Особое впечатление на молодого Бакунина произвела философия Гегеля, придававшая вселенское значение идеологической и политической борьбе. Политическая борьба, по Гегелю, была тем средством, благодаря которому человечество вместе с Абсолютным Духом, или Богом, придет к полному самопознанию и примирится с собой. Бакунин верил в то, что революция неизбежна в России. Она должна наступить тогда, когда ди-алектичсские противоречия, накопленные человечеством, достигнут своей кульминации и в конце концов разрешатся в великом очистительном социальном конфликте. Сам Бакунин выразил это емкой, ставшей крылатой фразой: «Страсть к разрушению есть вместе с тем и творческая страсть!»^{552}

Михаил Бакунин верил в то, что на русский народ возложена божественная миссия свершения революции, так как отчуждение народных масс от государства в России чрезвычайно велико. Во взглядах Бакунина был силен элемент русского и славянского национализма. Он утверждал, что славяне, сохранившие крестьянскую общину, способны на истинную солидарность, которую разрушает современное бюрократическое государство немецкого образца.

«Славяне, — писал Бакунин, — были по преимуществу племенем мирным и земледельческим… Живя отдельно и независимо в своих общинах, управляемых по патриархальному обычаю стариками, впрочем, на основании выборного начала и пользуясь все одинаково общинною землею, они… были все. равны между собою, осуществляя, правда, еще только в патриархальном и, следовательно, в самом несовершенном виде, идею человеческого братства»^{553}.

Михаил Бакунин был неглубоким и непоследовательным мыслителем. Он мало что мог сказать о том, когда может произойти восстание, и о практических политических его целях. Но его идеи были очень важны в тот период, потому что он определил крестьянскую общину как силу, которая сможет совершить тысячелетний переворот, смести безликую рациональную бюрократию по всей Европе и восстановить первозданную человеческую солидарность. «Русская демократия, — заявлял он, — своим пламенем поглотит мощь государства и осветит всю Европу кровавым заревом!»^{554}. Учение Бакунина получило широкое распространение во всем мире, но в России оно стало особенно популярным.

Михаил Бакунин был пламенным пророком революционного социализма. Александр Герцен был скорее сомневающимся мудрецом. События 1848 г. во Франции и Италии, свидетелем которых ему довелось стать, развеяли его иллюзии о спасительной роли Запада. Теперь Герцен возлагал надежды на традиции русской крестьянской общины, которая сможет защитить свободу без высоких каменных стен, без полицейских и судей в огромных белых париках.

Первым шагом на этом пути должно было стать освобождение крестьян и наделение их землей. «Земля и воля» — эти слова стали лозунгом первого поколения русских социалистов. У Герцена не было четкого представления о том, каким образом должны быть освобождены крестьяне и на каких условиях они должны получить землю. Он знал, что крестьянское восстание а-ля Бакунин может разрушить многое из того, к чему он стремился.