Россия и русские. Книга 1

Теперь Московия обладала властью, полученной вместе с ярлыком. К тому же благодаря удаче и рассудительности князей княжеству удалось избежать раздробленности. Иван I оставил завещание трем своим сыновьям: Семену, Андрею и Ивану. Он разделил территорию на три более или менее равных участка. Семен признавался старшим в семье. Иван привез своих сыновей в Сарай и убеждал хана утвердить завещание в знак признания его заслуг (ведь князь успешно справлялся с обязанностями и поэтому мог рассчитывать на вечное владение династии московских князей ярлыком на великое княжение). После смерти Ивана его сыновья следовали договоренности, но предприняли еще один шаг: во избежание конфликтов они признали Семена главным держателем политической власти, а подвластные им территории — своей вотчиной. Тем самым они порывали с киевской традицией общего владения династией всеми землями и всей властью. Подобные соглашения оговаривались и в завещаниях последующих князей. Вотчины отныне принадлежали отдельным лицам, и любая ответственность теперь лежала на семье, но не династии в целом. И в волеизъявлении Дмитрия Донского (1389), внука Ивана I, ясно говорилось: «Благословляю сына моего, князя Василия, и вверяю ему вотчину мою, великое княжество»^{114}.

Православная церковь

Во время раздробленности русских княжеств Церковь находилась в куда более выгодном положении, чем любой из светских правителей и служила центром для преданных восточных славян. Главенствующий прелат, митрополит (сначала Киевский, затем Владимирский) являлся единственным общественным деятелем, титул которого подразумевал власть над всей землей Русской: всея Руси. Церковь не зависела от князей, ее епархиальные границы не совпадали с постоянно меняющимися княжескими, а епископов обычно назначали священнослужители или миряне. Церковь получала определенные владения от Золотой Орды, а ее священники, зачастую происходившие из княжеских или боярских семей, занимали высокое социальное положение. Нередко они выступали как посредники между князьями или между князьями и ханом. Специально для этих целей в Сарае существовала особая епархия.

Решающее значение имел выбор митрополитом всея Руси места своей резиденции. В 1299 г. митрополит Максим перенес его из Киева во Владимир, так как жизнь на юге отличалась нестабильностью, а близкое расположение к степи грозило опасностью нападений. Однако вскоре Владимир начал терять свое былое значение, столкнувшись с серьезным соперничеством в лице Твери и Москвы. В 1322 г. митрополит Петр сделал выбор в пользу Московии, поддержавшей его кандидатуру. Через год после смерти (1326) он был канонизирован, что стало последним шагом на пути превращения Москвы в центр Русской православной церкви. Захоронение митрополита стало святыней для всех верующих православных людей и способствовало укреплению положения города^{115}.

Нередко князья, бояре, купцы и другие обеспеченные люди жертвовали монастырям деньги, товары или земли, а священнослужители обязывались произносить молитвы за спасение души своих благодетелей. К XV в. благодаря подаркам Церковь стала довольно крупным землевладельцем и вносила большой вклад в торговлю и производство. Прямая связь между богатством и властью, а также обширная сфера полномочий церковных приходов привели к тому, что Церковь стала своеобразным государством в государстве, взаимосвязанным территориально и юридически с владениями князей. Церковь нуждалась в собственных служащих: писарях, казначеях, судьях, управляющих имением, заведующих хозяйством. Митрополит Московский имел даже свой собственный полк и воеводу, которого, являясь вассалом князя Московского, он обязался отправлять на битву в случае необходимости^{116}. В каком-то смысле Церковь обладала самой большой политической властью на Руси. И это несмотря на то что немалая часть ее богатств уходила на помощь сиротам, вдовам, инвалидам и другим жертвам существовавших общественных порядков. Подобное сочетание богатства и власти, бесспорно, вызывало зависть князей. Вот почему церковные наделы становились предметом самых ожесточенных споров в позднесредневековой Руси.

Так же остро стоял вопрос о политической власти Церкви: митрополия находилась в Москве, но распространялись ли ее права на все княжество или даже на всю православную цивилизацию, главой которой оставался патриарх Византийский? Каким должно было быть ее отношение к литовским православным христианам, находившимся под влиянием польского католицизма?