Россия и русские. Книга 1

Митрополит Алексий, ставший регентом в 1359 г., когда Дмитрий (позднее известный как Донской) в девятилетием возрасте стал правителем, пытался отстаивать интересы как Москвы, так и Церкви в целом. Возможно, из-за очевидной политической слабости Византии он видел в Москве будущее православия и делал все возможное, чтобы московская епархия была признана всеми восточными славянами, в том числе и живущими в Литве. Вначале он заручился поддержкой патриарха Византийского, но когда последний столкнулся с угрозой принятия Литвой католичества, то согласился на создание независимой митрополии в Галиции.

Наследник Алексия, Киприан, был совсем иным человеком. Алексий являлся политическим духовным лицом, привязанным к Великому княжеству Московскому, Киприана же надлежит рассматривать с учетом перемен в Византийском патриархате XIV в. Византия, так и не пришедшая в себя после римского господства в XIII в., переживала новый удар — большинство ее территорий было захвачено османскими турками. В итоге некогда великая держава стала анклавом, небольшой территорией, окруженной мусульманским доминионом (мусульманскими владениями). После падения Византии патриархат пытался превзойти византийский двор в престиже и дипломатической важности. Показателем всевозрастающего значения духовных ценностей стало появлейие в середине XIV в. течения исихазма. Исихасты утверждали, что человек приближался к Богу через аскетизм, самодисциплину, а также благодаря непрестанной молитве. В частности, они считали, что, сосредоточившись на простой молитве, взывавшей к Иисусу и повторяемой в ритме дыхания, верующий достигал высшей степени познания и входил в прямой контакт с «божественной энергией».

Исихазм представлял собой одновременную реакцию на традиционную иерархическую и ритуалистическую Византийскую церковь и на новый эллинистический гуманизм, приобретавший все большую популярность среди интеллектуалов. Одной из его задач стала трансформация очевидно слабеющей мировой империи в духовную обитель посредством проповеди религиозных учений. Эти учения могли быть принятыми даже на тех территориях, где сама Церковь оказалась подавленной светской властью. Нельзя сказать, что сторонники исихазма недооценивали Церковь, скорее наоборот, они стремились спасти ее, помогали ей вновь обрести важнейшие ценности, частично утерянные во время кризиса. Кроме того, они заботились о средствах, необходимых Церкви для существования. Центром движения стала гора Афон, «монашеская республика» в северной Греции, выступавшая в роли распространителя текстов и византийского учения в славянских православных общинах. Эта «республика» приобрела особенное значение после османских завоеваний на Балканах^{117}.

Митрополит Киприан провел несколько лет монахом на Афоне. Киприана, болгарина по происхождению, патриарх назначил дипломатом, призванным сеять раздор между Литвой и Москвой. Когда же в 1378 г. он стал митрополитом, его назначение оспаривалось Москвой, где князь Дмитрий выбрал другого кандидата, поддержанного Золотой Ордой. Однако Киприан принялся объединять две епархии: московскую и литовскую, отказываясь подчиняться политическим целям правителей этих княжеств. Некоторые ученые полага-. ют, что он убеждал великого князя Ягайло не помогать татарской армии в Куликовской битве. В результате Дмитрий все же его принял^{118}.

Несмотря на мирские устремления русских князей, Киприан всегда подчеркивал их духовное единство под символичным началом Византии. Он настаивал на упоминании императора в литургии. Когда же в 1393 г. Василий I запротестовал против подобной практики, Киприан представил ему послание от патриарха, увещевая: «У христиан не может быть Церкви без императора, так как империя и Церковь неразрывно связаны и разделить их невозможно!»^{119}

Идеал сильной духовной деятельности, не вполне понятный грубым, властным князьям, наполнял жизнью монашеское движение, сыгравшее столь немаловажную роль в колонизации огромных лесистых территорий Северной и Восточной Руси в XIII–XV вв. Города переживали некоторый упадок, теряли значение и часть прав на самоуправление, и монастыри все чаще основывались за городскими стенами, притом без могущественных и богатых покровителей, а следовательно, завися только от собственных усилий и ресурсов.

Причины развития монастырей имели как духовный, так и экономический характер. Большинство ранних обителей делали упор на совместную жизнь монахов. Они вместе участвовали в физическом труде, приеме пищи, службах в установленное время и в установленных местах. Позднее же начали распространяться несколько иные принципы, пришедшие из Византии и присущие монахам Афона. Особое значение теперь придавалось уединению, аскетизму, воздержанной жизни, которую каждый монах вел по-своему, посредством своей личной самодисциплины. Движущей силой стали подвижники, воодушевленные аскетизмом, созерцанием и молитвой.