Россия и русские. Книга 1

Во время военных действий чеченские кланы оставляли свои ссоры, объединяли усилия и выбирали военных лидеров, которым подчинялись. Другие племена имели свою аристократию и более или менее устойчивую феодальную систему. Большинство кавказских племен были анимистами (т. е. верили в существование духов). Ислам начал распространяться в их среде только в XVIII столетии.

Русское вторжение на Кавказ и строительство крепости на Тереке сильно повлияло на традиционный образ жизни коренных жителей и ускорило распространение ислама, который стал идеологией сопротивления. Идейной основой для формирующегося демократического исламского сопротивления стали суфийские братства.

Первоначально суфизм носил созерцательный характер, но на Кавказе в периоды иноземных вторжений тесные отношения между наставником (шейхом или муршидом) и посвященным использовались для разжигания коллективных военных действий.

Исконно кавказская иерархия и подчинение племенному бегу заменялись равенством, готовностью пожертвовать своей жизнью и преданностью Пророку. Суфисты не признавали племенную элиту и се компромиссы с царскими властями, поэтому традиционная русская политика заигрывания с местной знатью теперь только провоцировала широко распространенное сопротивление⁵⁵.

В 1785 г. первый лидер мусульманских повстанцев шейх Мансур объявил священную войну (газават) против неверных. Он обратился к северокавказским кланам с призывом оставить мелкие ссоры и во имя Аллаха объединиться для борьбы с захватчиками. Мансуру удалось собрать двадцатитысячную армию, которая осадила русскую крепость Кизляр, но не смогла захватить ее.

Несмотря на неудачу, действия Мансура сильно затруднили российскому правительству осуществление стратегических задач на Кавказе. Царские власти смогли обезвредить его только через шесть лет. Если бы Османская империя поддержала восстание Мансура, русское проникновение на Кавказе можно было бы предотвратить. Однако Мансур возглавлял Накшбандийское братство, а этому направлению суфизма турецкие власти не доверяли⁵⁶.

Решительное сопротивление кавказских народностей породило неуверенность и разногласия в русских правительственных и военных кругах. Одни считали, что следует продолжать вести проверенную тактику налаживания контактов с отдельными представителями аристократии и военными лидерами, задаривая их и постепенно подчиняя своей воле. Другие же считали, что единственный путь подавить сопротивление восставших кавказцев — решительные военные действия, а заигрывание со знатью только усиливает народную оппозицию.

Очевидно было одно: вряд ли можно было усмирить воинственных горцев в одночасье. Каждое действие, направленное на подавление сопротивления, должно было быть решительным, рассчитанным на длительную перспективу и требовало большого терпения⁵⁷.

Дела России на Кавказе шли очень неровно. Наиболее последовательным сторонником решительных мер был генерал Ермолов, губернатор Кавказа с 1816 по 1827 г. Ермолов пытался подчинить себе местных жителей, лишив их привычной среды обитания. По его приказу уничтожались леса и сжигались целые деревни. «Я хочу, — заявил он, — чтобы моим именем террор защищал наши границы надежнее крепостных стен». В периоды карательных экспедиций, которые посылал Ермолов, русские солдаты безнаказанно чинили насилия и мародерствовали.

Когда русский император упрекнул Ермолова в жестокости, генерал ответил ему: «…снисходительность в глазах азиатов — признак слабости, поэтому я непреклонно беспощаден и действую за рамками привычного представления о гуманности. Одна казнь спасает сотни русских от уничтожения и тысячи мусульман от измены»⁵⁸.

Казнили, разумеется, не только тех, кто был виновен, поэтому политика Ермолова на Кавказе разжигала пламя сопротивления. В 1834 г. выдающийся северокавказский вождь имам Шамиль поднял знамя хорошо подготовленного восстания. Шамиль был дагестанцем по происхождению, но обосновался среди чеченцев, славившихся среди горцев своей непокорностью. Шамиль объявил новый исламский закон и начал безжалостно претворять его в жизнь, пересмотрев наследственную иерархию, принятую у многих кавказских племен.

Он также использовал суфийские братства и их последователей для формирования вооруженных отрядов, в любой момент готовых напасть на русский сторожевой пост или конвой. Такие отряды приносили много вреда русским войскам. Они были очень мобильны, нападали неожиданно, а затем бесследно исчезали в горах и лесах.

Шамиль был неуловим. Несколько раз он был близок к уничтожению и захвату, но продолжал демонстрировать невероятную способность к возрождению. Он поднимал новые войска и снова и снова преследовал русских солдат.

Обращение Шамиля с вождями традиционных кланов было настолько грубым, что не все чеченцы безоговорочно поддерживали его лидерство. Еще в большей степени это касалось других кавказских народностей.