Россия и русские. Книга 2

К концу 1960 — началу 1970-х гг. общество, «выплавленное» при Сталине в огне восстаний и революций, пришло во вполне устойчивое состояние, стало консервативным, превратилось в иерархическое сплетение множества звеньев, основанных на принципе «покровитель — клиент», которое управлялось и контролировалось номенклатурной элитой. Жизненный успех человека в этом обществе зависел от его положения в социальной иерархии и от возможностей его покровителя манипулировать существующей системой ради получения максимальных материальных и других выгод. В обычных магазинах цены на товары были низкими, но доступность товаров была относительной из-за больших очередей, выстраивавшихся за ними, а так как продолжительное стояние в очередях было несовместимо с нормальной работой, многие предприятия занимались «добычей» продуктов питания и товаров ширпотреба для реализации их своим работникам прямо на рабочих местах. Я вспоминаю, как, будучи аспирантом одного из московских вузов, был очень поражен и раздражен длинными очередями, выстраивавшимися в обеденное время в Библиотеке им. В.И. Ленина. Их продвижение замедлялось людьми, набивавшими доверху свои авоськи различными продуктами — молоком, сосисками, конфетами и т.п. Только потом я понял, что это были сотрудники библиотеки, отоваривавшиеся прямо на работе. Это было гораздо удобнее, чем рыскать по магазинам по дороге домой, тем более что к вечеру прилавки уже пустели.

Каждый завод, контора, колхоз, учебное заведение, транспортное предприятие, короче говоря, все существовавшие в то время предприятия и учреждения занимали строго определенное место в социальной иерархии, хотя и неофициальной, но всеохватывающей системе, созданной в 1930-е и продолжавшей укрепляться в 1950-е и последующие годы. От места, занимаемого конкретным предприятием или учреждением в этой социальной иерархии, зависели заработок его сотрудников, «кормушки» и другие привилегии его руководителей, а также степень оперативности, с какой удовлетворялись их нужды и запросы. Поднаторевший в этих вопросах директор, имея хорошие связи, мог серьезно облегчить жизнь своих работников, доставая высококачественные материалы, запчасти, топливо, продукты и имея доступ к другим дефицитным услугам, делая это быстрее и дешевле, чем его менее опытные конкуренты. Большинство директоров имели в своем штате специальных людей, прозванных «толкачами», чья основная задача как раз и состояла в завязывании полезных знакомств и максимальном использовании полученных с их помощью преимуществ^{384}.

Поскольку официальная (или «белая») экономика не справлялась с выпуском всех необходимых товаров, она зависела от другой, теневой, экономики в выполнении Госплана. Наряду и параллельно с работой на государственных предприятиях трудящиеся старались дополнить свои мизерные доходы путем «левой» работы «на стороне» или, как это тогда называлось, «халтуры», используя для этого заводские станки, инструменты и материалы: занимались, например, ремонтом личных автомобилей граждан или починкой водопровода и канализации в квартирах, индивидуальным пошивом одежды, производством различных товаров ширпотреба и страшно дефицитных запчастей — всего того, что недодавали государственные предприятия. Со своих дополнительных доходов от «халтуры» рабочие плати-\ли «магарыч» начальству за его молчаливое согласие. Все относились к государственной экономике как к общему котлу, из которого можно черпать все необходимое для собственных нужд. В последующие десятилетия советская экономика трансформировалась посредством такого неформального, но повсеместно распространенного способа в полуприватизированную. Теневая экономика усилила систему личных связей и покровительства (известную как «блат»), которая и так была характерна для советского режима^{385}.

Национальность человека, указывавшаяся в пресловутой «пятой графе» паспорта, все больше влияла на возможность получения им образования, жилья и прописки. Быть евреем означало быть лишенным равных возможностей с представителями других национальностей. Русские, как правило, имели преимущество перед всеми другими, однако эти преимущества уже размывались: в действительности к началу 1970-х гг. во многих национальных республиках, особенно в Средней Азии, практиковалась система скрытой дискриминации инородцев, большинство которых составляли русские, в пользу местных национальностей. Руководители республик понимали, что, . если не будет допущено каких-либо вопиющих злоупотреблений в этой области, Москва не захочет вмешиваться. «Стабильность кадрового состава» и существование теневой экономики способствовали развитию чувства национальной исключительности и внесли свой вклад в распад так называемого «многонационального советского народа»^{386}.

Кризисы в Чехословакии и Польше