Россия и русские. Книга 2

Племенные отношения не только восстанавливались, но даже в определенном отношении укреплялись, хотя и в новой форме, продиктованной номенклатурной системой, в рамках которой они существовали. Казахстан являет собой поразительный пример этого. Хотя кочевой образ жизни здесь был уничтожен еще в тридцатые годы и в республику с тех пор нахлынуло огромное число русских переселенцев, элементы прежнего сельского образа жизни сохранялись: большинство колхозов летом держали скот на пастбищах, куда колхозники перебирались со своими кибитками в начале каждой весны и пригоняли стада обратно только осенью, возвращаясь, таким образом, снова на путь своих предков-кочевников. Председатели колхозов заняли место прежних аксакалов (сельских старейшин), а секретари обкомов партии стали новыми беями, тем более что они очень часто происходили из семей, принадлежавших старой элите.

Рождаемость у казахов была намного выше, чем у этнических русских, и к началу 1960-х гг. образовательный уровень казахского населения значительно повысился. Оба эти фактора сводили на нет преимущества русских поселенцев при получении выгодных должностей, которыми они широко пользовались раньше. Динмухамед Кунаев, находившийся на посту Первого секретаря ЦК Компартии Казахстана с 1964 по 1986 г., сумел укрепить контроль казахов над кадровой политикой в республике. На высшие номенклатурные посты он назначал членов своей «великой орды» (одного из трех мощнейших кланов Казахстана), а Брежнева ублажал частыми приглашениями на утиную охоту под Алма-Атой, которая устраивалась специально для лидера СССР. Являясь членом Политбюро ЦК КПСС, Кунаев имел прекрасные возможности привлекать в Казахстан крупные бюджетные капиталовложения. Больше всего он преуспел в области добычи топлива, космических исследований и сельского хозяйства. Аналогично этому и в Киргизии вопросы назначения на важные политические посты решались путем согласования между тремя основными региональными группировками, каждая из которых контролировала свой участок территории республики: на востоке властвовал блок Нарын, западная часть контролировалась блоком Талас, а юг подчинялся блоку Ош^{419}.

Часто такие племенные и территориальные группировки были связаны с теневой экономикой. Первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана с 1959 по 1983 г. Шараф Рашидов обогащался сам и помогал обогащаться своим соратникам, используя готовность чиновников Госплана верить представляемым им завышенным показателям выполнения плана. В течение более чем двадцати лет объемы производства хлопка в Узбекистане систематически завышались, и к началу 1980-х гг. Москва платила республике ежегодно более одного миллиарда рублей за несуществующий хлопок. Чиновники Госплана, не знавшие узбекского языка и не понимавшие местных обычаев, не могли разобраться в этом вопиющем очковтирательстве. В то же время огромные объемы воды из местных рек и водоемов уходили на выращивание реального хлопка, и на хлопковые поля вносилось убийственное количество гербицидов и дефолиантов. Результатом этого стали постепенное высыхание Аральского моря, катастрофическая нехватка питьевой воды и непрекращающие-ся эпидемии дизентерии среди местного населения^{420}.

Рашидов и подобные ему дельцы использовали полученные от этих махинаций деньги не только для личного обогащения. Первый секретарь ЦК лично оказывал поддержку ученым, занимавшимся исследованиями в области узбекской истории и культуры. Он заботился о том, чтобы соратники и сородичи из его клана не имели проблем. В отрасли, которые могли компенсировать невыполнение плана в других секторах экономики, направлялись дополнительные средства, в том числе для создания теплых местечек своим протеже и их знакомым. Один из них, директор совхоза Адылов, как выяснилось позднее, владел пятью шикарными виллами со скаковыми лошадьми в конюшнях и наложницами в гаремах. Рассказывали, что Адылов любил проводить время на одной из своих вилл, сидя около фонтана и смакуя коньяк «Наполеон». При этом он отдавал распоряжения, объявлял наказания провинившимся и, если был не в духе, приказывал выпороть у него на глазах кого-нибудь из упрямцев^{421}. Все комиссии, приезжавшие в Узбекистан из Москвы для расследования злоупотреблений, либо оказывались сбитыми с толку местным языком и традициями, либо попадали под очарование узбекского гостеприимства. Кроме того, Рашидов находился под особым покровительством Галины Брежневой, дочери Генсека, и министра внутренних дел Н.А. Щелокова, который был Начальником ее мужа Юрия Чурбанова, и оба пользовались гостеприимством Рашидова, чтобы покупать драгоценности, иномарки и произведения искусства^{422}. Все преимущества и выгоды, которые давали эти махинации, ничего не приносили узбекскому народу и тем более русскоязычному населению республики, которое все более ощущало себя лишенным доступа к власти и достойной жизни.