Россия и США: фактор Путина

Андраник Мигранян (далее А.М.): — А вы знаете, я, пожалуй, соглашусь с этой точкой зрения. Потому что действительно, начиная с мюнхенской речи, когда Путин обозначил, что Россия вернулась, что у России есть национальные интересы и Россия будет отстаивать эти национальные интересы, он фактически бросил некий вызов Вашингтону, потому что Вашингтон привык все 90-е годы смотреть на Россию, как на списанную страну. Кто они такие? Ходят там, побираются в МВФ или еще где-то… Внутренняя и внешняя политика России формулировалась в Вашингтоне, а МВФ, Международный валютный фонд, определял параметры российского бюджета, экономическую политику, и российская сторона поддерживала почти все решения, которые принимались в Вашингтоне. И вдруг — на тебе!..

И в этом плане мне кажется, что путинское высказывание о том, что Россию хотят подчинить, абсолютно соответствует действительности, которую мы видим в Вашингтоне, потому что соблазн большой. В 90-е годы они делали все, что хотели. А с чего бы вдруг сейчас отказаться от такой политики? Поэтому российская сторона, конечно, оказалась в довольно сложном положении. Раз Россия претендует на суверенитет, на независимость, тогда как многие страны в Европе просто забыли об этом, для них это слишком большая и дорогая роскошь и вообще им это не нужно, то должна, конечно, быть готова платить за свой суверенитет серьезную цену. Если ты серьезная страна и претендуешь на серьезную роль в мировых делах, то готовься к тому, что против тебя будут применяться самые недостойные методы для сдерживания.

Э.З.: — О вопросе готовности к такому отношению к себе. Сейчас многие обращают внимание на те тревожные звоночки, которые в то время казались еще не очень существенными. Ну, например, раздражение, ряд высказываний американских политиков после того, как Владимир Путин вновь вернулся на пост Президента. Информационная война перед сочинской Олимпиадой и во время этой Олимпиады. Казалось бы, все так или иначе подводило к тому, что развязка наступит. На ваш взгляд, знали ли об этом в Вашингтоне, знали ли об этом в Соединенных Штатах? И нужно ли было к этому тщательней готовиться в Москве?

Д.С.: — Я думаю, что это началось с возвращением Путина в качестве Президента и переизбранием Обамы в качестве Президента в 2012 году. Я думаю, тогда в администрации решили, что Россия не та страна, которая должна быть приоритетом для американской внешней политики. Они пришли к выводу, что с Путиным не договориться, что он не будет вести себя так, как предполагали бы правильным в Вашингтоне. А с другой стороны, было впечатление, что, в общем-то, если близкого сотрудничества не будет, то тоже ничего страшного, потому что Россия не глобальная держава, как заявил Обама публично, а просто региональная держава. Но есть много вопросов, где российско-американские интересы совпадают. И по этим вопросам Россия все равно будет сотрудничать. Майкл Макфол — американский посол в Москве в то время — любил говорить, что Соединенные Штаты как сверхдержава должны уметь одновременно идти вперед и жевать жвачку. Он под этим имел в виду, что можно идти своим путем во внешней политике и вот так слегка развлекаться с Россией в плане того, чтобы учить ее жить и мешать ей осуществлять те акции, которые в Вашингтоне считали неправильными, предосудительными, опасными.