Россия и США: фактор Путина

Д.С.: — Эвелина, если между мной и Андраником Миграняном есть различия в наших позициях, то это не в описании фактов, а в описании мотивов. Я не вижу, чтобы НАТО на протяжении всех последних лет сидело и планировало, как поближе подвинуться к Санкт-Петербургу и к Москве и как создать для России угрозы. С другой стороны, вот что я вижу. Это то, что Польша и балтийские государства в силу своей истории и в силу того, где они находятся, — своей географии — очень давили, чтобы для них что-то еще сделали, чтобы им предоставили какую-то дополнительную безопасность. И каждый раз, когда им говорили: «Ребята, а может быть, вы хотите слишком многого? Может быть, это приведет только к осложнениям с Россией?», то ответ был: «Вы — апологеты России. Вы не проявляете с нами солидарности». И им постепенно удалось, если хотите, сдвинуть позицию НАТО в этом направлении и в Европе, и Соединенных Штатах ближе к таким довольно радикальным позициям бывших советских республик, у которых большое предубеждение, большие опасения в отношении России.

Я не видел на протяжении этих лет сознательной антироссийской стратегии. Что я видел? То, что с Россией, с российскими аргументами, как сказал недавно Владимир Путин, не считались. И когда Россия говорила, что противоракетная оборона ваша беспокоит, что продвижение инфраструктуры НАТО к нашим границам беспокоит, то ответ был: «Слушайте, НАТО — оборонительный союз, Россия — ядерная держава. Чего вам опасаться? Вы — такие большие, прибалты — такие маленькие. И поэтому, если вы возражаете, то, наверное, это просто ваша пропаганда. Вы не можете всерьез беспокоиться, будто это угроза вашей безопасности».

То есть я не вижу сознательной стратегии, но я вижу, если хотите, игнорирование, пренебрежение российскими озабоченностями. И на каком-то этапе разница между отсутствием стратегии и вот такой предрасположенностью делать все по-своему начинает стираться. И результаты оказываются теми же самыми, которые мы видим сегодня.

Э.З.:— Ну тогда скажите, насколько справедливы эти озабоченности со стороны России? И правильно ли я вас поняла, будто маленькие страны Балтии так сильно боялись России, что сумели своим страхом заразить всю Европу и США? И они сумели убедить их в том, что нужно начать вот такую антироссийскую риторику, что нужно действительно подходить к границам России, потому что Прибалтика сейчас в опасности. Это сейчас звучит из уст Ангелы Меркель, например, причем уже совершенно открыто. Хотя оснований для этого, по-моему, нет…

Д.С.: — Вы знаете, я согласен, что Прибалтика в опасности, но только не совсем по тем мотивам, которые, допустим, приводит Президент Литвы, потому что я ни на секунду не допускаю, будто в России есть какой-то план агрессии против Прибалтики. Но если будет постепенная эскалация ситуации на Украине, если прибалтийские государства вопреки всей дипломатической традиции (как должны вести себя маленькие государства, граничащие с большой державой) становятся главными агитаторами и пропагандистами жесткой позиции в отношении России, то, конечно, они будут ощущать себя все в меньшей безопасности. И, естественно, все больше будут требовать, чтобы НАТО для них что-то еще сделала. И чем больше для них НАТО будет делать, тем больше будет реагировать Россия. Мне кажется, что действия прибалтов, с одной стороны, как говорят в таких случаях, по-человечески можно понять. Но, с другой стороны, в первую очередь они сами угрожают своей безопасности, хотят они этого или нет.

Э.З.:— Андраник Мовсесович, пожалуйста, ваше мнение о прибалтийском феномене.