Россия против Запада. 1000-летняя война

Были, однако, и статьи ограничительные. В первую очередь евреям воспрещалось по своей воле переселяться западнее границы ареала их традиционного обитания (бывшие Речь Посполитая и Курляндия), то есть на «старые» территории Империи. Разрешалось селиться только в недавно присоединенных Крыму и Новороссии (чуть позже к списку были добавлены Астраханская губерния и Кавказ), причем жить разрешалось только в городах (за исключением Киева, Севастополя и Ялты), но не в сельской местности (исключение было сделано только для жителей крайне малочисленных поселков). Но ограничения распространялись не на всех. Запрет не касался верхушки купечества (купцов 1-й и 2-й гильдий), лиц, имевших высшее и среднее специальное (в первую очередь медицинское) образование, «вообще всех мастеров и ремесленников», а также зарегистрированных проституток и (на будущее) отставных солдат, призванных в армию в качестве рекрутов. Разумеется, разрешение подразумевало также домочадцев, служащих, приказчиков и подмастерьев, число которых не ограничивалось.

Чтобы понять смысл ограничений, давайте поставим себя, насколько сможем, на место Екатерины. Ясно, что ни о каком антисемитизме речи нет (на этническую принадлежность в России, да и в Европе тогда внимания не обращали). Нет и юдофобии (иначе не было бы всех этих льгот). Вообще, в отличие от простой, как скрип дверей, Елизаветы, думавшей сердцем и способной ответить на прошение евреев о поселении в России: «От врагов Христовых я никакой выгоды иметь не желаю», Матушка была холодным, логичным до мозга костей прагматиком. Более того, безусловная дочь Века Просвещения, она, и это прямо сказано в ее «Записках», была сторонницей эмансипации евреев и даже ставила вопрос об этом сразу после восшествия на престол. Однако понимания не встретила и, еще не сидя на троне прочно, решила не обострять. Теперь же, когда присутствие евреев в Империи стало фактом, откладывать стало некуда. А вопрос был совсем не прост. Евреи, не крестьяне и не дворяне, не были привязаны к земле, очень значительная часть их жила скученно, в крайней нищете, тяготилась ненавистью соседей, и уже стояла на низком старте. Совершенно очевидной перспективой для России была массовая миграция из вновь присоединенных земель. Само по себе это никого не пугало: как раз в это время Россия активно привлекала иммигрантов (сербов, немцев, швейцарцев) на предмет заселения и обустройства Новороссии и Тавриды. Однако привлекало людей, способных принести реальную пользу и инкорпорироваться в социум – либо на индивидуальной основе (специалисты всех направлений), либо «кооперативами», готовыми налаживать сельское хозяйство (например, швейцарское Шабо, немецкие Либентали или Великосербка под Одессой). Впрочем, ровно таким же образом была открыта граница и для названных выше категорий евреев – бизнесменов, специалистов, ремесленников (именно в те годы, а конкретно – в 1812-м, аккурат после Великой Чумы, в Одессу приехал Гирш-Яаков Химмельфарб, «шорных и кожевенных дел мастер» – мой предок по материнской линии в седьмом поколении). Однако таких было относительно немного, и крайне немногочисленные, к тому же почти не действовавшие ограничения, касающиеся их статуса, диктовались сугубо практическими соображениями. Например, оговорка в указе Императрицы насчет того, что «евреи не имеют права записываться в купечество во внутренние российские города и порты», была сделана в ответ на слезную просьбу московских купцов, обоснованно опасавшихся конкуренции. В конце концов то же самое было сделано в отношении греков. То бишь обычная протекционистская мера (польские евреи воспринимались в России еще как иностранцы, да, в общем, ими и были).

Есть мнение