Россия против Запада. 1000-летняя война

Казалось бы, все складывается, как нельзя лучше. Жених пришелся ко двору, понравившись решительно всем; в невесты из имеющихся царских племянниц выбрали Анну, приятную, по тогдашним отзывам, очень скромную девушку; ребята – это отмечено в посольской переписке – глянулись друг дружке, и И ноября 1710 года состоялось венчание, а затем, как положено, свадьба, затянувшаяся на два месяца. Вот только беда – праздновали по-русски, со всеми полагающимися нюансами, и открутиться от неизбежного юнец, ни разу в жизни (как и дед, как и отец) не пробовавший ничего крепче легкого пива, не мог ни при каких обстоятельствах. Новая родня – в первую очередь дядя Петер, не выпить с которым было немыслимо, – просто не понимала отказа. Так что пришлось. Не пригубляя для приличия, а наравне со всеми, под бесконечное «А теперь за…». И в конце концов, с честью выдержав испытание и признанный своим в доску, Фридрих Вильгельм, едва успев (если успев, – тут мнения разнятся) стать реальным мужем, скончался по пути домой 21 января 1711 года, не успев даже вновь увидеть свое герцогство. Кто-то на эту тему уклончиво пишет «от некоей болезни», кто-то более конкретно – «застудившись», но многие, особенно современники, предпочитают многозначительно ссылаться на волю Божью, которая неисповедима.

Естественно, все были огорчены. Естественно, Анна в первую очередь. Она долго плакала, а потому, похоронив супруга, попросилась домой, но дядя имел иные планы, на всяческие ми-ми-ми ему было плевать, и молодая герцогиня, деваться некуда – осталась в Курляндии в ранге вдовствующей и правящей. Естественно, под присмотром людей из России, шефом которых был лично Александр Меншиков, завязавший оживленную переписку с митавской элитой, в основном о политике, но, в частности, и на предмет возможного выдвижения себя, любимого, в герцоги. Ясно, что такое положение дел нравилось не всем. В первую очередь выдвигал претензии беглый Фердинанд, интересы которого лоббировала Варшава, причем на крайний случай «данцигский сиделец» готов был удовлетвориться и доходами с герцогства – но на его метания в Петербурге внимания не обращали. Меншиков уже вполне открыто чистил место под себя, и как только Петра Великого не стало, занялся вопросом всерьез. Однако не преуспел: опасаясь попасть в полный ощип, курляндское «шляхетство» пригласило на смотрины Морица Саксонского, внебрачного сына польского короля Августа Сильного, прославленного силача, красавца и бабника. И очень мудро поступили: молодой орел, внешне похожий на фатера, но куда талантливее (позже он станет великим полководцем), мгновенно обаял крошку Анхен настолько, что она не отказала ему решительно ни в чем, а спешно собравшийся ландтаг единогласно проголосовал за стремительного бастарда, рекомендовав и так на все уже готовой Анне отдать ему руку, а также сердце. Параллельно в Варшаву помчался курьер с просьбой срочно утвердить выбор сословия и герцогини, тем паче, что данный выбор был подтвержден и специальным посланником Парижа.

В Петербурге такому повороту, естественно, совсем не обрадовались. Меншиков посовещался с Екатериной, императрица высказала Августу «фэ», и польский король, прочно сидящий на русских грантах, мгновенно изменил свое мнение, велев сыну возвращаться и не делать глупостей. Правда, судя по всему, принимая столь взвешенное решение, Август на минуточку забыл себя в молодости, а Мориц, хоть и бастард, во всех отношениях – кроме мозгов, которых у него хватало, – будучи копией отца в юности, берегов не видел. Так что на требования папеньки он отвечать не стал (от слова «вообще») и продолжал принимать присяги на верность, параллельно выезжая с герцогиней на долгие прогулки с ночевками. В итоге дошло чуть ли не до войны. Сильный отряд, посланный из Варшавы вразумлять шалопая, приблизившись к дому Вельмница, где шалопай снимал этаж, напоролся на огонь, отошел, перегруппировался, начал атаку по всем правилам военного искусства, и хрен знает, чем бы все кончилось, не пришли Анна еще больший отряд, выручивший милого друга из осады. После чего милый друг вообще переселился во дворец и заявил, что вступает во все права, включая супружеские.

Глава IX. Доктрина ограниченного суверенитета (3)

Леди Макбет Митавского уезда