Россия в XVIII столетии: общество и память

Откликом на эту потребность стало зарождение русской исторической науки, появление первых печатных трудов, посвященных отдельным эпизодам, событиям, периодам истории России и даже истории отдельных местностей, а также первых публикаций исторических источников. Русская история начинает вдохновлять в это время творчество А. П. Сумарокова, М. М. Хераскова, Я. Б. Княжнина и др. Но первое систематическое изложение – «История Российская» В. Н. Татищева – было напечатано лишь в 1768 г., а в 1770 г. было опубликовано «Ядро российской истории» А. И. Манкиева. В эти же годы появляется трехтомная и ныне практически забытая «История» Ф. А. Эмина, а в 1780-е гг. сперва «История» М. М. Щербатова, а затем И. Г. Стриттера.[582] Вполне естественно, что в стороне от этих увлечений не могла остаться и сама императрица.

Хорошо известно, что Екатерина интересовалась русской историей еще до восшествия на престол. Вероятно, она читала какие-то публикации в издававшемся Г. Ф. Миллером “Sammlung Russischer Geschichte”, а в 1762 г. историк преподнес ей полный комплект этого издания. К истории России она обращалась при работе над изданным в 1770 г. «Антидотом». В 1776 г. запрос императрицы об истории русского дворянства привел к появлению сочинения Миллера «Известие о дворянах российских» и тематической подборки исторических источников, составленной А. Т. Князевым.[583]Как отмечает Л. М. Гаврилова, «в бумагах Кабинета Екатерины II, сохранились многочисленные распоряжения и указания императрицы по сбору исторических письменных памятников».[584] Однако систематические занятия историей самой Екатерины начались примерно в конце 1770-х – начале 1780-х гг., когда она приступила к работе над своими «Записками касательно российской истории». В 1778 г. было повелено приступить к копированию и подготовке к изданию рукописей, присланных в Синод, а в 1779 г. издан указ о собрании корпуса дипломатических документов, работа над которым началась в Московском архиве Коллегии иностранных дел. В 1783–1784 гг. в «Собеседнике любителей российского слова» была напечатана первая часть «Записок» императрицы, доведенная до 1224 г. В конце 1783 г. А. П. Шувалову было велено создать комиссию для составления записок по древней истории, преимущественно российской, к работе которой были привлечены профессора Московского университета А. А. Барсов и X. А. Чеботарев, ранее помогавшие Миллеру в подготовке издания «Истории» Татищева. По В 1784 г. работа над «Записками» была на некоторое время прервана в связи со смертью А. Д. Ланского, а затем возобновлена и продолжалась по крайней мере до 1793 г., то есть в том числе и непосредственно перед вторым разделом Польши. В 1787–1794 гг. «Записки» вышли отдельным изданием. Известно, что Екатерина знакомилась с рукописями из многочисленных частных собраний, в частности Г. Н. Теплова, И. П. Елагина, А. И. Мусина-Пушкина, П. Н. Крекшина и др. О ее увлеченности русской историей, о том, как много времени она тратила на знакомство с рукописными памятниками, свидетельствуют ее письма Ф. М. Гримму и многочисленные записи в дневнике А. В. Храповицкого.

Работая над «Записками касательно российской истории» Екатерина без сомнения создавала официальную версию истории России, своего рода канон, согласно которому, как она считала, должны были быть написаны и все новые исторические сочинения.[585]Важно, однако подчеркнуть, что, доказывая древность российской истории, императрица одновременно стремилась представить ее как неотъемлемую часть общеевропейской. «Год за годом продолжая, – писала она в черновом плане «Записок», – представляя себе все европейския земли как составляющия единобратства человеческого».[586] Иначе говоря, мотив противопоставления России Европе или каким-то ее частям Екатерине был полностью чужд. Напротив, ей необходимо было доказать, что среди европейских держав Россия занимает законно принадлежащее ей место. По словам К. Шарфа, «Работа над “специальной историей” России не была направлена против просвещенческой “всеобщей истории”, а имела целью утверждение места империи в этой секуляризованной “всеобщей истории”».[587]