Россия в XVIII столетии: общество и память

Прожив с родственниками два месяца Лука с женой Анной и Алексей Бахметевы вслед за братом Иваном поступили в услужение к Апраксину, а после его смерти к его сыну Федору Андреевичу. Через некоторое время Алексей от Апраксина ушел и вновь поселился с матерью и зятем-иноземцем, теперь уже в Немецкой слободе. «И тому ныне дней з десять, – сообщила Анна, – показанной граф Федор Андреев сын Апраксин, проведав про мужа ее и деверя, что они крепостные люди стольника Ивана Васильева сына Кожина, бил мужа ее дважды и, сковав, держит у себя за караулом скована, от которых ево побои показанной ее муж исповедан и причащен священником церкви Пятницы Божедомския Иваном Мартыновым. И она, Анна, убоясь себе таких же побои, со двора сошла и явилась в доме господину своему стольнику Ивану Васильеву сыну Кожину…».[327]

Андрей Матвеевич Апраксин, брат царицы Марфы Матвеевны и генерал-адмирала Ф. М. Апраксина, участник Всешутейшего собора действительно умер в 1731 г., то есть за два года до описываемых событий. Его сын Федор Андреевич (1703–1754) впоследствии дослужился до звания генерал-поручика и действительного камергера. Церковь Живоначальной Троицы в Зубове на Пречистенке, в приходе которой некоторой время жили наши герои, построенная в середине XVII в. и разрушенная в 1933 г., находилась на месте дома 31/16 по ул. Пречистенка.

Получив показания Анны Бахметевой чиновники Судного приказа заинтересовались судьбой Марфы Бахметевой. Вызванный в приказ 4 мая переводчик Эсенстраут обязался «поставить» жену в приказ, но, спустя месяц, объявил, что не может этого сделать по причине ее болезни. Между тем, в приказ поступила новая челобитная, на сей раз от Ф. А. Апраксина. В ней говорилось: «подмосковной, да коломенской моих вотчин прикащик Иван Семенов сын Бахметев, которой был морского флота у порутчика Александра Кожина», некоторое время назад сбежал, а теперь явился обратно. Его, как своего крепостного, требует жена стольника Кожина, но неизвестно, на основании каких крепостей. «А оной прикащик Иван Бахметев имеет Табольска города из губернской канцелярии свободный указ и с тем указом, приехав в Москву, жил повольно, о чем оной стольник Иван Васильев сын Кожин и сам о том ведает. И живучи оной Бахметев в Москве, подговоря крепостного отца моего человека Степана Петелина дочь ево девку Афимью, женился в бегах, а кто оную крепостную отца моего девку в бегах за него отдавал и где венчался у которого приходу церкви и кем венчальную память брал, о том я, нижайший, не сведом. И женясь он, Бахметев, на крестьянской отца моего девки, в дом ко отцу моему во услугу и пошол, и жил во услуге отца моего в доме не за беглова, понеже оной стольник Кожин о жительстве Бахметевых сам ведал, также и дому ево действительно служащие люди ево, Кожина, ведали, а ныне я оного Ивана Бахметева привел в Судной приказ».[328]

Допрос Ивана Бахметева, которому, как выясняется, было в это время 30 лет, значительно дополнил и уточнил историю этой семьи. Прежде всего Иван счел необходимым сообщить о ее происхождении: «Отец ево Семен Назаров сын Бахметев и мать ево Фетинья Алексеева дочь и дед Назар Иванов сын. И слышел он, Иван, от отца своего Семена, что показанной ево дед был турецкой нацыи и полоном взят в Росию, а кто ево полонил и у кого по взятью в полон жил, и кто ево крестил, и где оной дед ево женат, и на чьей, и где дед ево жил, также и отца ево где родина, того он от отца своего не слыхал».[329]Показания Ивана Бахметева можно было бы счесть выдумкой или уловкой, если бы не то обстоятельство, что эта семья, в отличие от абсолютного большинства крестьянских семей этого времени, имела фамилию, причем фамилию, совпадавшую с известной дворянской фамилией, принадлежащей роду, упоминаемому в источниках с середины XV в. Согласно родословной легенде, основателями дворянского рода Бахметевых (Бахметьевых), с некоторыми представителями которых мы встречались в главе 3, были татарские царевичи Аслам, Касим и Егуп (Ягун) Бахметы, выехавшие на службу к великому князю Василию Васильевичу Темному. Наши Бахметевы вряд ли имели к ним какое-либо отношение, но сама их фамилия имеет очевидные тюркские корни,[330] поэтому нельзя исключать, что в показаниях Ивана была доля истины.