Россия в XVIII столетии: общество и память

С другой стороны, Корб мог назвать площадью, прилегающей к Кремлю, и какое-то иное пространство, хотя, конечно, употребленное им слово «пространная» скорее всего указывает именно на Красную площадь.

Обратим внимание на еще одну деталь. В описании казни 10 октября 1698 г. Корб писал:

«…сотня осужденных в небольших московских телегах (которые москвитяне называют извозчичьими) ждали смертной казни. Для каждого преступника телега, при каждой телеге солдат. Не было там священника, чтобы преподать духовную помощь, как будто бы осужденные не были достойны этого религиозного обряда; однако ж каждый из них держал в руках восковую свечу, чтобы не умирать без освящения и креста. Ужас предстоящей смерти увеличивали жалостные вопли жен, стоны и раздирающие вопли умиравших поражали громаду несчастных. Мать оплакивала своего сына, дочь – судьбу отца, несчастная жена – злой рок мужа; с их рыданиями сливались вопли тех женщин, которые, по разным связям родства или свойства, заливались слезами. Когда кого-либо из осужденных лошади быстро уносили на место казни, рыдания и вопли женщин увеличивались; они, стараясь догнать их, оплакивали жертву разными, почти сходными одни с другими словами (передаю их так, как мне их перевели): «Для чего тебя так скоро отнимают у меня? Зачем покидаешь меня? И в последний раз поцеловать нельзя? Не дают мне попрощаться с тобой в последний раз?»

В записи дневника Корба за 27 октября 1698 г. также говорится: «Сам царь, сидя верхом на лошади, сухими глазами глядел на всю эту трагедию».[362] Таким мы видим Петра и на картине Сурикова, который очевидно читал дневник Корба гораздо внимательнее, чем исследователи его творчества и соединил в своем произведении события, происходившие в разные дни октября 1698 – февраля 1699 гг.

Дотошный историк не может, впрочем, не заметить: сказанное выше об ассоциациях, самого Петра, связанных с Красной площадью – это тоже всего лишь реконструкция, представления самих историков о мыслях царя, которые доподлинно неизвестны. Но ведь почему-то Петр казнил стрельцов в том числе и на Красной площади. Интересно, что Корб, которому символическое значение Красной площади было, конечно, непонятно, описывая казнь у стен Белого города, отмечает символический смысл этого места: «Желая показать, что стены города, за которые стрельцы хотели силой проникнуть, священны и неприкосновенны, государь велел всунуть бревна в ближайшие к воротам бойницы и на каждом бревне повесить по два мятежника».[363] Что же касается самого Петра, то изучение документов показывает, что степень отрефлексированности царем собственных деяний, в начальные годы царствования еще была невысока и лишь усиливалась с годами, т. е. смысл событий до самого Петра доходил постепенно, его действия лишь постепенно становились все более осознанными и продуманными. Собственно, тот смысл, о котором идет речь, казнь стрельцов на Красной площади приобрела лишь в свете событий, произошедших позже. Можно предположить, что в 1698 г. сам Петр был лишь ослеплен яростью и ненавистью к стрельцам. Он казнил конкретных бунтовщиков, своих врагов, а не какой-то отвлеченный символ старины. Если он и видел в них этот символ, то пока разве что на уровне подсознания. Суриков же писал свою картину тогда, когда смысл события уже был ясен.

Казнь стрельцов. Гравюра из немецкого издания «Дневника» И. Г. Корба

Но вернемся из Москвы в Петербург, ибо история его основания уже сказанным выше не заканчивается. Даже если забыть о словах Петра, произнесенных или не произнесенных при основании города, как быть с другими подробностями повести «О зачатии здании царствующего града Санктпетербурга»? Очевидно, что ее рассказ, даже без сделанного Пыляевым дополнения, сам по себе столь красив, «литературен», насыщен такими исполненными символического значениями деталями, что просто не может не вызывать сомнений у историка. А то обстоятельство, что мы имеем дело с литературно-публицистическим произведением, причем созданным уже после смерти Петра (по-видимому, во второй половине 1720-х гг.) и созданным со вполне очевидными целями, остро ставит вопрос о его достоверности.