Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

Начало активной работы относится к началу 1763 года. В январе приступили к организации разведывательной резидентуры в Вильно. Туда был направлен полковник Степан Пучков. Основным его помощником и агентом являлся литовский подскарбий граф Флемминг, который получил указание помогать Пучкову «действом и советом». Задача состояла в том, чтобы не допустить в Литве организации помощи саксонской партии, в Курляндии. Для работы ему выдали 800 рублей и снабдили специальной инструкцией, в которой его предупредили, что он должен шифром доносить в Петербург о настроениях польской шляхты, стараться, чтобы в Виленский трибунал были выбраны только агенты и сторонники русских. Кроме того, коллегия поручила Пучкову вести активную работу по подготовке русской партии на случай смерти короля.

Основной же резидентурой по Польше являлась варшавская под руководством Кейзерлинга и Репнина. В январе же 1763 года Екатерина поставила перед Кейзерлингом задачу организовать сеть из крупной агентуры ввиду возможной смерти короля и необходимости подготовки выборов его преемника. Первую кандидатуру для вербовки Екатерина наметила сама. Это был примас князь Любенский. С точки зрения современной разведки документ, предлагающий эту вербовку, является образцом. По ясности и четкости задания, широте проблемы и разведывательной тонкости он не оставляет желать ничего лучшего. В нем есть все: и установочное задание, и ориентировка, и цель вербовки. Вот фрагмент этого документа:

«…по происходящим ныне в Польше нашим многим делам, усматриваем мы, что весьма лучший в оных успех мог бы быть, если бы примас князь Любенский, как имеющий особливую знатность и силу в республике, находился к нам во всегдашнем доброжелательстве и преданности, почему мы чрез сие прилежно рекомендуем вам всякими пристойными способами его, примаса, к тому преклонить, обнадеживая его при том непременным нашим благоволением и что в воздаяние показуемых нам от него услуг, мы охотно по примеру его предместников будем его награждать ежегодно денежною пенсиею. Но прежде имеете вы нам донесть, можно ли об нем, примасе, в том полагать совершенную надежду? И не находится ли он уже преданным иногда другой какой державе? Да и в коликой бы сумме даваемая ему от нас nericun состоять имела?» ^{43}

Идея вербовки примаса, как первого после короля лица в республике, была выражением чрезвычайной активности русской дипломатической разведки. Ее руководители знали, что это нелегкая задача, но это их не останавливало. Кейзерлингу систематически напоминают о необходимости завершения вербовки.

Он же, изучив обстановку, установил, что ему удастся выполнить задание, но это потребует солидной суммы.

В реляции от 4 февраля 1763 года он предлагает дать примасу 8000 рублей в год пенсии. Канцлер Михаила Воронцов пробует торговаться и советует Екатерине санкционировать выдачу только 3000 рублей. Но царица верила Кейзерлингу больше, чем Воронцову, знала, что он опытный дипломат, и поэтому пишет резолюцию о том, чтобы вопрос об оплате «отдать на рассмотрение гр. Кейзерлинга. Известно, что он по-пустому не раздает».

Екатерина в нем не ошиблась. Он деньгами не бросался, но вместе с тем понимал, что разведчик не торговец, а игрок. Риск для разведчика необходим, «ибо при подкупах невозможно наверняка рассчитывать на достижение предположенной цели».

Вербовка затянулась. Примас брал деньги от русских, но продолжал саботировать сотрудничество. Когда король умер и роль Любенского возросла, Екатерина потребовала, чтобы граф во что бы то ни стало «примаса к нам сделал преданным. Есть ли менее не можно, хотя до ста тысяч рублей дать можно».

Наконец пан Любенский, польский князь и вице-король, был завербован и получил от российской разведки подарок в виде двух мехов: черной лисицы в 2500 рублей и соболя в 2000 рублей. Однако корыстолюбие его беспокоило Екатерину. Она хотя и пользовалась широко вербовками на материальной основе и не гнушалась подкупать людей, но справедливо искала возможность перевоспитать агентов, сделав и их преданными себе слугами. «Примас, подающий столь дурные примеры, будет плохим вице-королем в течение времени, пока престол будет вакантным», — писала она Кейзерлингу.