Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

Следующая крупная вербовка, осуществленная Кейзерлингом, — это князья Масальские, отец и сын. Отец Михаил Иосиф был гетманом Литовским, а сын Игнатий — виленским епископом. Они происходили из древнего рода русских князей и считались крупнейшими после примаса вельможами.

Екатерина указала на них Кейзерлингу, поручив ему привлечь их к сотрудничеству. Последний, изучив ситуацию в Польше, предложил отца-гетмана подкупить, назначив ему пенсию в 8000 рублей в год. Петербург санкционировал вербовку. Но Кейзерлинг, столкнувшись лично с объектами вербовки, обнаружил, что не так просто будет добиться их согласия на секретное сотрудничество. Деньгами соблазнить их было нельзя. Они просто отказывались от денег. И Кейзерлинг вынужден был прибегнуть к более мощным средствам: для облегчения вербовки он попросил у Екатерины II личные письма к ним, а в качестве компенсации за услуги они запросили «уступить» им за сходную цену имение, принадлежавшее Меншикову. Нужно было добиться от Меншиковых уступки их прав Масальским. Екатерина, которая обычно шла навстречу разведывательным комбинациям Кейзерлинга, на сей раз отнеслась осторожно к ним и ответила, что хотя письма к Масальским уже написаны, но она воздержалась от отсылки их, ибо располагала вещественными доказательствами (речь шла о перлюстрированных письмах) неискренности Масальских в деле Бирона. Что касается имения Меншикова, то она отказалась от давления на него по следующим мотивам:

«…о сем господа канцлеры могут говорить с князем Меншиковым. Однако я никак его к тому принудить или приневолить не желаю, но кажется, сумма денег лучше, нежели пустые претензии» ^{44}.

Такое заявление характерно для зрелой разведки, которой несвойственно превращать вербовку в цыганский торг. Разведка не может заниматься приискиванием каких-то особых «валют», услуг и исполнять любой каприз агента. Вот почему Екатерина правильно разрешила вопрос, заявив, что лучше всего заплатить «сумму денег». Масальские впоследствии согласились работать за деньги и на известном этапе оказали России значительные услуги.

В Литве, где они были крупными землевладельцами, орудовал враждебный России виленский воевода Карл Радзивилл. Он разъезжал по округе со своим отрядом и грабил имения лояльных поляков, сторонников русской ориентации. Одними из первых пострадали от этих налетов Масальские.

Игнатий, епископ Виленский, вследствие всего был вынужден обратиться к русским с предложением организовать в Литве конфедерацию против саксонской партии, и в частности против Радзивилла. Масальский потребовал от России 60 000 червонных и 4000 солдат. Это предложение встретило живейший отклик со стороны русского правительства, которое поспешило удовлетворить просьбу, поставив им только единственное условие, чтобы «сохранить гармонию» с руководителями русской партии — Чарторижскими. Руководство всем движением против короля Августа оставалось в руках Кейзерлинга и Репнина. Почему же Петербургу понравилось предложение Масальского?

Оно явилось демонстрацией чувств части польского общества, недвусмысленно высказывавшейся за ввод русских войск в Польшу.

Авторитет епископа сразу возрос. И русское правительство решило направить к нему специального комиссара майора А. Бандре с заданием организовать военную помощь Масальским, коль скоро конфедерация этого потребует, и обеспечить Петербург подробной и достоверной информацией о течении дел. А. Бандре получил для этого специальный шифр. Игнатия Масальского предупредили, что Бандре едет к нему с секретной миссией, и попросили его помочь майору. Позже, в апреле 1764 года, в порядке выполнения обещания императрицы Масальскому был введен в Литву корпус Ренненкампфа, к которому примкнули войска Масальского-отца — гетмана Литовского. Заслуги Масальских заставили Екатерину изменить свое мнение о них, и она была готова согласиться уступить гетману Масальскому Виленское воеводство, если бы оно до того не было обещано другому русскому агенту — графу Огинскому.

Этот последний, занимавший высокий пост писаря литовского, был рекомендован князем Чарторижским. Огинский был послан «фамилией» в Петербург с поручением добиваться конкретной помощи в деле борьбы с саксонцами. Он произвел в Петербурге хорошее впечатление и был привлечен к сотрудничеству. В рескрипте № 4 от 24 декабря 1763 года сообщается Кейзерлингу и Репнину: