Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

С королем у Волконского отношения не налаживались, точнее сказать, были исключительно плохими.

Международная обстановка, несмотря на успешный ход турецкой кампании, складывалась неблагоприятно для России. Этому в немалой степени способствовала катехизисная война в Польше. В связи с этим менялась и политическая тактика русского двора в этой стране.

Если в начале 1769 года Волконскому было приказано вести непримиримую политику в вопросе о диссидентах, то в сентябре 1770 года ему предписали воздействовать на агентуру как среди диссидентов, так и в новой «патриотической» партии, чтобы они пришли к полюбовному соглашению об ограничении прав диссидентов, как то: об отказе от допуска их в сейм; об ограничении допуска в сейм, трибуналы и т.д.

Панин стремился к сохранению рамок приличия и скрытости (секретности) того влияния, которое оказывалось на различные политические группировки в Польше через русскую агентуру в стране:

«Нам для сохранения пред публикой лица нужно то одно, чтобы соглашение в сем случае происходило и совершилось без видимого в оном соучастия нашего и чтоб еще диссиденты не всего и навсегда уже лишены были, ибо инако, совершенным их исключением от законодательства и судебной власти состояние их сделалось бы хуже прежнего… Ваше сиятельство можете из сего сами легко натуральное сделать заключение, что как с одной стороны вам не подобно будет в качестве посла ея имп. в-ва явно мешаться в то любовное соглашение диссидентов с католиками, но оставлять оное наружно собственному своему течению, так с другой тем не меньше способствовать оному для пользы дел искренними и приложенными к месту и к стате тем и другим внушениями, а особливо удержанием под рукою посредства и справедливой меры в требуемых и дозволяемых от диссидентов уступках.

Проницание и прозорливость вашего сиятельства откроют лучше на место ту дорогу, которую вам для сближения сил двух крайностей пестовать надобно будет без компрометирования ни качества вашего в публике, ни главного нашего дела пред легкомысленными польскими головами в скорейшем и совершенном успокоении польских замешательств, которые само по себе из дня в день нужнее становятся» ^{65}.

По существу, эта директива предлагает Волконскому разведывательными методами провести отступление от первоначально намеченного плана, уступить полякам по вопросу о диссидентах, лишь бы добиться успокоения в Польше.

Вопрос этот становится самым актуальным для русской политики в Европе. В ноябре Екатерина пишет Панину записку, в которой излагает свои соображения по проблеме. Она согласна истратить много денег, если бы только знала, что затеваемая Волконским реконфедерация принесет замирение. Она даже готова объявить амнистию всем участникам враждебных конфедераций и намекает, что если поляки согласятся на переговоры, то и она на это будет согласна.

Эта примирительная позиция русского правительства не встретила, однако, отклика у поляков. Все, что произошло позже, надо трактовать в значительной степени не только как результат злой воли или ошибочности политики русского двора, но и непонимания поляками (или их нежелания понять?) международной обстановки на тот момент, а может быть, и как итог совершенно нереалистичного увлечения великодержавными амбициями, планами, связанными с надеждами на поддержку австрийского двора и, не исключено, Франции. Все эти расчеты оказались пагубными для Польши.

Успокоения в стране не наступило. В январе 1771 года вынужден был отбыть из Варшавы русский посол Волконский. Но главное не в этом. Состояние Польши с начала XVIII века стало таковым, что все соседние с нею державы считали своим долгом вмешиваться в ее внутренние дела; Польша перестала быть упорядоченным самостоятельным государством.