Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

Россия задыхалась от отсутствия выхода на внешние рынки. Огромное государство от восточного океана и до Днепра не имело никакого выхода к морю, если не считать далекого замерзающего Архангельска. В России купечество стонало от того, что «за морем телушка — полушка, да рубль перевозу». Необходимость выхода к морю заставляла великую державу Россию еще в 1662 году при отце Петра I царе Алексее Михайловиче обращаться к курляндскому герцогу с просьбой допустить российские торговые корабли для промыслов. Канцлер курляндского герцога Фельгерзам ответил царскому посланнику Желябужскому в довольно прозаической форме: «…пристойнее великому государю заводить корабли у Архангельска». Это означало: «Нельзя ли для прогулок подальше выбрать закоулок».

Между тем без доступа к Балтийскому морю Россия не могла занять подобающее ей место в Европе. И заслуга Петра Великого заключается не в том, что он поставил проблему отвоевания русских прибалтийских земель, ибо до него тоже воевали со шведами, а в том, что он подошел к разрешению этой проблемы как крупный государственный деятель. Петр понял, что балтийская проблема не ограничивается рамками русско-шведских отношений, что проблема Балтики — это европейская проблема и поэтому она сможет быть решена только в сочетании со всеми остальными европейскими вопросами.

Грубо говоря, можно утверждать, что Петр I занимался в течение всей своей жизни двумя политическими проблемами:

а) балтийской, связанной с Северной войной;

б) черноморской, связанной с взаимоотношениями с Оттоманской Портой.

Он связал эти проблемы, выкристаллизовал из них одну задачу, и этой задаче он посвятил всю свою энергию и дипломатическое искусство.

Если к Азовским походам Петр готовился почти исключительно как полководец, ибо с точки зрения международной казалось, что обстановка была вполне благоприятной, так как Турция ко времени Азовских походов была в состоянии войны с Австрией, Польшей и Венецией, то к Северной войне Петр готовился раньше всего дипломатически. Война со Швецией вызревала медленно в дипломатических канцеляриях тогдашней Европы, и поэтому в подготовке ее играла значительную роль дипломатическая разведка.

Нет никакого сомнения в том, что еще до отъезда Великого посольства из России (1697 г.) во главе с Петром I у последнего уже созрела убежденность в необходимости в ближайшее время воевать со Швецией, и что эту войну следует вести России в союзе с другими странами Европы, и что к ней надо готовиться исподволь. Этим надо объяснить и маршрут, избранный царем для посольства. Если бы целью посольства было только посещение далекой по тем временам Западной Европы, то незачем было заезжать в Лифляндию и Курляндию. Поездка же через эти страны была дипломатической и разведывательной в полном смысле этого слова. Тем большим должно было быть разочарование Петра, когда он встретился с крепкой шведской контрразведкой, раскусившей все его намерения.

На базе неофициальной переписки дипломатических канцелярий и появилась версия о том, что Петр-де обиделся на шведского губернатора Риги Дальберга за то, что он встретил царя без должных почестей и помпы. Эта версия потому еще не выдерживает критики, что Петру чужды были всякие элементы этикета, формальных почестей и строгих придворных правил. Петр сам, по свидетельству современников, не выдерживал никакого этикета и ломал все правила. Он действительно горячо (наверняка болезненно) принял к сердцу прием, оказанный посольству в Риге, но потому только, что прием расшифровывал намерения этого посольства, помешал выполнению разведывательных задач, которые оно само себе и поставило.

Голиков пишет: «По вступлении в земли шведския, встретил посольство присланного от рижского генерал-губернатора Дальберга простой дворянин; к вящей же обиде, помянутый дворянин имел за посольством крепкий присмотр, особливо же за дворянами посольства, в числе коих ведал он находившагося самого Монарха, и так как бы содержал под частным караулом…