Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

НАЗЛО НАДМЕННОМУ СОСЕДУ?..

Кому нужна Северная война. — Шведы: союзники или грабители. — Великое посольство: и дипломатия, и разведка. — Карл XII шпионит против России. — Гетман Мазепа: анатомия вербовки и предательства. — «Бабу шпионку… пытать и держать ради лутчего розыску да указу». — «Le coup de grace», или Отсечение головы Иоганн-Рейнгольду фон Паткулю. — Полтавская виктория — еще не победа… — Петр I «направляет» российскую разведку — вербовка на вербовке

Северная война (война Петра Великого против шведов) нередко представляется в западной историографии как война немотивированная, как своего рода агрессия Петра против «невинного агнца» — Швеции. Когда в подобных исследованиях говорится, что Петр прорубил окно в Европу, то создается впечатление, будто до этого Россия никакого выхода к морю не имела, что Петр впервые в истории Российского государства отодвинул границы России на запад до Балтики. Эта версия внедрялась в сознание широкой публики идеологами пруссачества, сторонниками признания Прибалтики зоной влияния пангерманизма, зоной, которую Петр-де аннексировал.

Это отнюдь не следует воспринимать как случайность. Такая пропаганда нужна была Пруссии для оправдания своего Drang nach Osten, своих волчьих аппетитов и устремлений, издавна ориентированных на славянский Восток.

Между тем побережье Финского залива — Ижорская земля и Карелия — входило в состав Русского государства с древних времен. В XII веке карелы вместе с войсками новгородскими воевали против финских племен. В XIII веке, уже будучи крещенными, они воевали против немецких грабителей-рыцарей под знаменами Александра Невского. Позже, когда нажим шведских захватчиков усилился, эти земли неоднократно превращались в военный плацдарм, где русские защищали свою независимость.

В конце XVI века, в 1594 году, Борис Годунов, тогдашний правитель Ингрии и Карелии, уступил Швеции Нарву и Ревель. Когда в начале XVII века Польша, воспользовавшись Смутным временем, двинула свои полчища на Россию, чтобы окончательно разбить Московское государство и ополячить Русь, шведы в свою очередь решили, что настал удобный момент для грабежа и утверждения своего окончательного господства на берегах Финского и Рижского заливов.

Смутное время… Россия переживала труднейшие дни: Смоленск в осаде поляков, в Тушине сидел Лжедмитрий II с крамольными боярами. Русских сил не хватало для борьбы с врагами. В этой обстановке Василий Шуйский обратился к шведскому королю Карлу IX, с которым у России был договор о союзе. «Союзник» милостиво согласился помочь, но потребовал в качестве компенсации Кексгольмский уезд и плату наличными деньгами за посланные войска. Русские были вынуждены согласиться на все условия.

Карл IX прислал помощь — 8000 кавалеристов и 4000 пехотинцев под командованием генерала Делагарди. Они были направлены в Смоленск на помощь русским, осаждаемым польским королем Сигизмундом. И что же? Прибывшее подкрепление вместо того, чтобы бороться с поляками, напало на русский обоз, разграбило казну и, соединившись с поляками, начало разорять русские земли.

Измена шведского войска в немалой степени способствовала поражению русских в войне с поляками, привела к пленению Василия Шуйского и дальнейшему разорению и упадку страны. Шведы же, воспользовавшись этим, прислали в Россию новые корпуса, которые заняли Новгород и начали бесчинствовать на Новгородской земле.

Борьба с ними продолжалась до 1616 года, когда по Столбовскому миру, навязанному Швецией России, шведами были оккупированы Карелия, Ингрия и города Ивангород (Нарва), Ям, Копорье, Орешек и Кексгольм. Россия оказалась отрезанной от балтийских берегов, которыми она владела на протяжении многих столетий. «Таков-то был трактат вечнаго со шведами мира!» — восклицает Н.И. Голиков, один из старейших историографов Петра Великого.

«Обязательство с Российской стороны, данное в храпении онаго трактата, подобно было данному от человека, впадшего в разбойническия руки, у которого они, отняв имения, взяли с него обязательство, чтобы никогда с них не требовать и не искать пограбленного, которое он для спасения своея жизни утвердил еще и присягою»^{21}.