Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

Петр был прежде всего патриотом. Для него на первом плане стояли всегда интересы русского государства, а не династические амбиции. Он это выразил в письме к сыну в 1704 году, когда заметил, что сын не склонен следовать по его стопам. Вот что оно гласит:

«Ты должен любить все, что служит к благу и чести отечества, должен любить верных советников и слуг, будут ли они чужие или свои, и не щадить трудов для общего блага. Если советы мои разнесет ветер и ты не захочешь делать того, что я желаю, то я не признаю тебя своим сыном: я буду молиться Богу, чтобы он наказал тебя в этой и будущей жизни».

Петр писал это, когда мальчику было всего 14 лет. Вероятно, тогда уже он видел, что его наследник не пошел в него. Однако такие письма не могли успешно конкурировать с постоянным отрицательным влиянием окружавших царевича сторонников старых порядков, и скоро он становится надеждой оппозиции, знаменем старого, реакционного режима.

Это расхождение сына с отцом понемногу вырастает в ненависть к отцу. У Алексея появляется мысль (внушенная не без усилий окружения) удрать за границу. В 1714 году он собирается удрать во Францию, но неудачно. В 1711 году он женился, а в 1715 году от этого брака родился мальчик — будущий Петр II. Петр I тогда уже ясно видел, что Алексей не собирается быть продолжателем его дела. Он чувствовал, что с его смертью могут погибнуть и все плоды его трудов, его реформы; Россия, только что выведенная на путь прогресса, может быть вновь возвращена в Средневековье. Петр знал, что на него ложится ответственность за будущее России, поэтому обратился к сыну с «Тестаментом» — завещанием.

«Все я с горечью размышлял и, видя, что ничем тебя не могу склонить к добру, за благо изобрел сей последний тестамент тебе написать и еще мало пождать, аще нелицемерно обратишься. Если же ни, то известен будь, что я весьма тебе наследства лишу, яко уд гангренный, и не мни себе, что ты один у меня сын, и что я сие только в устрастку пишу: воистину (Богу извольшу) исполню, ибо за мое отечество и люди живота своего не жалели и не жалеют, то како могу тебя непотребнаго пожалеть? Лучше будь чужой добрый, неже свой непотребный».

«Непотребный» сын не подчинился отцу, а ответил ему, что отказывается от наследства и хочет уехать в деревню. Для Петра это было как удар молнии. Он понял, что сын — враг ему. Отказ от престола при жизни отца — еще не гарантия безопасности для государства. Он знает, что Алексей теперь орудие в руках боярской реакции. Поэтому он так отвечает сыну:

«…паче ненавидишь дел моих, которыя для людей народа своего, не жалея здоровья своего, делаю, и конечно, по мне разорителем оных будешь.

Того ради так, остаться, как желаешь быть, ни рыбою, ни мясом — невозможно; но или отмени свой нрав и немедленно удостой себя наследником, или будь монах, ибо без сего дух мой спокоен быть не может…»

И ничтожный сын на драматический призыв благородного патриота-отца отвечает несколькими строчками: он согласен уйти в монастырь.

Это было ужасно для Петра, который не знал еще тогда, что решение сына подсказано врагами, что сын уже изменник, ибо хочет усыпить бдительность отца притворным послушанием. Петр еще борется сам с собой и, будучи за границей, в Копенгагене, в августе 1716 года приглашает сына в последний раз одуматься, послушать его и приехать к нему в Копенгаген для участия в походе против шведов. Алексей хватается за это предложение и, вместо того чтобы поехать к отцу, удирает с любовницей Ефросиньей в Вену к своему шурину, римскому цесарю.