Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

Этот жалкий, трусливый эмигрант не стеснялся возводить на отца самые гнусные обвинения: отец-де хотел его «запоить», заточить в монастырь, лишить его детей наследства и пр. Алексей стал на путь прямого предательства, рассказав подробно австрийцам о русской армии, о министрах, о боярах. Цесарь принял его, спрятал сначала в Вейербурге, а затем в Тироле в Эренберге. Вскоре Петр установил, что сынок его бежал и скрывается в Австрии.

Обнаружил его Веселовский, донесший царю, что царевич под фамилией Коханский живет в Тироле. На представления Веселовского принц Евгений ответил, что цесарь ничего не знает, а на письмо Петра ответил оскорбительным посланием.

Петр тогда отправил в Вену лучшего своего разведчика-дипломата Петра Андреевича Толстого и полковника Румянцева с поручением во что бы то ни стало доставить Алексея в Россию. Инструкция, данная Петром Толстому, является образцом дипломатического искусства. Она детально разъясняет послу, как он должен представить дело цесарю, как заставить его признать неправильность его действий, показать ему, что вмешательство в семейные дела царя России он рассматривает как посягательство на суверенитет Русского государства. И вместе с тем Петр, зная, что прямыми путями трудно будет заставить австрийцев выдать Алексея, вписывает в свое указание такой пункт:

«И ежели иной резолюции от него не получал, то о том доносить нам, не отъезжая; а при том разведать всякими образы сына нашего о пребывании и искать цесаря склонить к выше писанному всякие образы и через министров его, показуя из того злыя следования и прочая».

Что Петр подразумевал под «всякие образы», не нуждалось в расшифровке. Он знал, что Петр Андреевич прекрасно понимает язык петровских директив и не растеряется. Задание действительно было весьма трудным. Однако Толстой с ним справился. 26 июля он появился в Вене, был принят цесарем, который не дал прямого ответа на представления Толстого. Тогда последний начал действовать окольными путями. Герцогиня Вольфенбюгельская, теща цесаря и царевича Алексея, была тогда в Вене. Петр Андреевич явился к ней и припугнул, что Петр I собирается предать сына анафеме. Такое известие было для нее как удар обуха но голове, ибо это должно было отразиться на наследниках Алексея, то есть на ее внуках. Она немедленно призналась и заявила Толстому, что постарается примирить сына с отцом. Это уже был шаг вперед, хотя Толстой и не думал принимать чье-то посредничество в деле царевича. Он даже предупредил Петра, что, по его мнению, щесаря в посредстве такого примирения допущать не безопасно: понеже Бог ведает, какия он кондиции предлагать будет! К тому же между вашим величеством и сыном вашим какому быть посредству? Сие может называться больше насильством, а не посредничеством».

Австрийцы в свою очередь принимали меры, желая воспользоваться этим инцидентом, чтобы нажимать на Россию, но одновременно они боялись Петра. Они знали, что это не обычного склада человек, что, если они его выведут из терпения, он может двинуть войска в Богемию, поднять восстание угнетенных славян (чехов) и тогда католическое величество прогадает. Поэтому тайный совет, созванный цесарем в составе трех министров, постановил разрешить Толстому самому поехать в Неаполь для переговоров с невозвращенцем.

24 сентября 1717 года Толстой выехал в Неаполь, а 26 сентября уже встретился с Алексеем и прощупал его настроения. Оказалось, что тот перепуган, ждет и боится наказания и добровольно не вернется. Тогда Толстой пустил в ход агентурные комбинации. Он сумел расположить к себе вице-короля Неаполитанского графа Дауна и убедил его в необходимости и выгодности для него отделаться от такого неприятного гостя, как Алексей.

Затем был завербован секретарь вице-короля, который являлся посредником в сношениях между Алексеем и вице-королем. Обещав ему хорошее вознаграждение, Толстой дал ему задание терроризировать Алексея слухами, что он имеет точные данные о том, что цесарь не будет защищать Алексея, так как международная обстановка не позволяет австрийцам раздражать Петра.