Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

Только Пруссия открыто боролась с австро-французским блоком и поддерживала русские планы относительно Польши. Фридрих II отнюдь не пылал любовью к России. Его позиция объяснялась тем, что он, во-первых, поддерживал в России антагонистов Австрии и Франции, а во-вторых, потому, что рассчитывал получить территориальную компенсацию в виде польских территорий. Позже его волчьи повадки проявились очень ярко (как, впрочем, и аппетиты Венского двора).

В такой обстановке Екатерина решила дать бой всем своим противникам за польское наследство, посадить на польский трон русского кандидата и раз и навсегда выгнать из Польши иностранных претендентов. Лозунгом было: «Король — поляк из древней династии Пястов!» Лозунг оказался весьма популярным раньше всего в самой Польше. На русскую сторону удалось перетянуть крупные дворянские силы из «фамилии» Чарторижских (они же Чарторыйские) и Понятовских.

Воевода русский Август Чарторижский, канцлер литовский Михаил Чарторижский и молодой талантливый граф Адам Чарторижский были большими авторитетами в Польше и новели за собой немало сторонников. В качестве русского кандидата на польский престол Екатерина избрала стольника литовского графа Станислава Понятовского. В самой России эта кандидатура встретила возражения. Бывший русский канцлер Алексей Петрович Бестужев-Рюмин, возвращенный Екатериной из ссылки (куда он был сослан при Елизавете), выступил за то, чтобы избрать на польский трон в третий раз принца саксонской династии, то есть сына Августа III. Новый же екатерининский советник Никита Иванович Панин был за короля из Пястов. Победила вторая точка зрения: выбор русского двора пал на Станислава Понятовского, принадлежавшего к «фамилии» Пястов. Русский кандидат был при Елизавете Петровне дипломатом при русском дворе и в качестве дипломата был весьма близок к Екатерине (тогда только великой княгине, супруге наследника Петра Федоровича). Это обстоятельство дало повод историкам немецкой школы заявить, что Екатерина возвела Понятовского на польский престол как своего фаворита. Справедливость требует, однако, сказать, что кандидатура Станислава Понятовского была указана ей Кейзерлингом.

Первоначальный выбор Екатерины пал на молодого князя Адама Чарторижского. Но Кейзерлинг заявил, что Адам слишком умен и богат и мечтает о спасении Польши путем преобразований, что не входит в интересы России. Россия была заинтересована в том, чтобы король был из «фамилии», но это должен был быть самый ничтожный кандидат — и это был Понятовский. Екатерина подхватила это предложение и сделала его своим.

Из дальнейшего повествования будет видно, что характеристика, данная этому горе-королю, вполне оправдалась. Но тогда спрашивается: как же могла Екатерина выбрать такого ничтожного кандидата в короли? На это она ответила, что избрала его именно потому, что он был наименее достойный…

В последние годы своего царствования Екатерина II читала историю Фридриха II, написанную аббатом Денином, в которой автор упрекал ее в том, что она не сделала Понятовского королем за его ум, красоту и таланты. Она на полях написала:

«Il fut choisi par la Russia, pour candidat à la couronne de Pologne, parce que de tous les pretendans c'etoit celui qui avait le moins de droit à у prétendre er par consequent il en devoit être plus obligé que tout autre à la Russia»[8].

Что эта фраза не является запоздалым оправданием, а вскрывает истинное, принципиальное отношение к будущему польскому королю, видно из письма Екатерины к русскому послу в Варшаве Кейзерлингу от 24 декабря 1763 года, т.е. еще до выборов короля. В реляции № 57 Кейзерлинг писал, что считает нужным иметь еще и запасного кандидата от Сената. Екатерина на это отвечает:

«…если бы это оказалось совершенно неизбежным, мне кажется, что следовало бы избрать самого глупого и по возможности самого ничтожного»^{36}.

Польским кандидатом, кроме того, выступал еще коронный гетман граф Браницкий. По донесению русского агента — литовского писаря Огинского, Браницкий имел секретный договор с курфюрстом Саксонским о взаимной помощи. Сначала Браницкий должен был помогать кандидатуре курфюрста. Если бы этот последний провалился, то он обязан был, в свою очередь, помогать провести Браницкого в короли. Такова была обстановка в 1762 — 1763 годах накануне нового межкоролевья в Польше.

Русским резидентом в Варшаве был Ржичевский, к которому Екатерина относилась весьма настороженно: поляк по происхождению, он подозревался ею в связи с саксонским премьером Брюлем. Он не особенно рьяно отстаивал интересы лиц, рекомендованных ему русским двором. Это послужило основанием для следующей записки Екатерины в адрес Коллегии иностранных дел: