Российское обществоведение: становление, методология, кризис

А.Н. Яковлев открыто сказал, что идеологам перестройки приходилось «лгать и лицемерить». Он пишет в своих мемуарах: «Обстановка диктовала лукавство. Приходилось о чем-то умалчивать, изворачиваться, но добиваться при этом целей, которые в “чистой” борьбе, скорее всего, закончились бы тюрьмой, лагерем, смертью, вечной славой или вечным проклятием. Конечно, нравственный конфликт здесь очевиден, но, увы, так было. Надо же кому-то и в огне побывать, и дерьмом умыться. Без этого в России реформы не проходят. … Скажи, например, тогда на высшем политическом уровне о гибельной милитаристской направленности индустриализации, об уродливой коллективизации, о разрушительной идеологии, о террористическом характере государства и партии. И что бы из этого получилось? Ничего путного, кроме очередного спектакля по “разоблачению” авторов подобных высказываний» [46, с. 35, 571].

Ну, обманули население – но как не стыдно обществоведам из этой партии до сих пор убеждать школьников и студентов, что в начале 1990-х гг. произошла «народная демократическая революция»!

Ложь, или неспособность признать и исправить свои ошибки, стала элементом дискурса элиты обществоведов перестройки и реформы. На передаче «Времена» В. Познера 25 января 2004 г. выступил А.Н. Яковлев, представленный как «действительный член РАН по Отделению экономики». Я сидел за столом напротив него. Он сказал по бумажке: «Фактически Ленин приостановил движение России. Если мы вспомним, историки это знают, при Столыпине Россия в два раза увеличила производство, урожай собирала Россия, равный совокупному урожаю Канады, США и Аргентины».

Идейная позиция А.Н. Яковлева – его личное дело. Однако, выступая как академик-экономист и представитель РАН, он не имел права прибегать к заведомой фальсификации. Экономические результаты реформы Столыпина изучены досконально. Если ученый решился оспорить эти результаты, он должен сначала сообщить прежние данные, принятые как научный факт, а потом изложить доводы в пользу своего открытия. Это – элементарная минимальная схема его заявления.

Научный факт, принятый российской статистикой и экономистами, таков. За 1906–1910 гг., по сравнению с 1901–1905 гг., посевные площади во всей России возросли всего на 4,8 %. За это время производство ржи уменьшилось на 9,9 %, пшеницы выросло на 0,1 %, овса – на 2,1 % и лишь ячменя выросло на 19,6 %. В 1911 г. были неурожай и голод. Самый высокий урожай зерновых до революции был собран в 1913 г.: урожай пшеницы в 1913 г. был в два раза выше, чем в 1911 г., и на 38,5 % выше, чем средний урожай за 1906–1911 гг.

В этом самом урожайном году было собрано зерна (в сумме по главным культурам: пшенице, ржи, ячменю, овсу и кукурузе): в России – 5,3 млрд пудов; в США – 6,4 млрд пудов; совокупный урожай США, Канады и Аргентины – 7,9 млрд пудов. Российская империя уступала даже одним США. А на душу населения в России в 1913 г. было собрано 30,3 пуда зерна, в США – 64,3 пуда, в Аргентине – 87,4 пуда, в Канаде – 121 пуд. На что рассчитывал академик?

По совокупности утверждений А.Н. Яковлева на той передаче пришлось обращаться с открытым письмом к президенту Российской академии наук [107]. На это письмо ответили. Президент РАН Ю.С. Осипов объяснил, что руководство не должно вмешиваться в научные споры, а если речь идет о прямом обмане, то нет «предмета для научного обсуждения». Из Отделения историко-филологических наук ответил член-корреспондент РАН В.А. Тишков: «Мы ценим деятельность академика А.Н. Яковлева как ученого… Но Ваш с ним спор – спор убеждений (заслуживает ли советский режим нравственного осуждения или нет?). Он находится вне науки, ибо речь идет о столкновении нравственных установок».

В действительности не было никаких споров – ни научных, ни относительно убеждений, ни нравственных установок. Речь в письме шла о другом – о системе норм и процедур в общественной науке, организованной в Российской академии наук. Из ответов руководства РАН видно, что система норм и процедур в этом сообществе ликвидирована и санкции за фальсификацию отменены. Это важное признание.

Каков главный смысл, который вкладывается в понятие ценностный нигилизм? Очевидно, что любой человек следует какой-то системе ценностей и что любая общность людей собрана на какой-то ценностной платформе. Даже метафора «изверги рода человеческого» в действительности представляет маргинальную общность людей, противопоставляющую себе все остальные общности, – она имеет свою, изуверскую шкалу ценностей. Думаю, что и Хейзинга, и Хайдеггер, и Ролс понимают ценностный нигилизм в сфере человеческих отношений как пренебрежение ценностями «иных» общностей – социальных, культурных, этнических[32].