Running Man. Как бег помог мне победить внутренних демонов

Первая часть маршрута, небольшой подъем на гору, вывела нас прямо к монастырю тринадцатого века. Дети улыбались и приветствовали нас радостными криками; монахи в гранатовых облачениях невозмутимо взирали из украшенного флагами двора. Мне казалось, что мы выглядим глупо в своем высокогорном снаряжении; наш ускоренный шаг предполагал, что мы заняты чем-то важным. Мне хотелось ненадолго остановиться и рассказать им, что буддийская философия – особенно идеи о том, что страдание и желание можно победить самосознанием, состраданием и мудрыми поступками, – в каком-то смысле спасла мне жизнь, будучи частью восстановительной терапии. Вместо этого, тяжело дыша и обливаясь потом, я стеснительно выдавил из себя несколько «намасте» [15] и поспешил дальше.

Алкоголик внутри меня умеет ждать. В его распоряжении все время мира.

К тому времени, как мы добрались до развалин древних стен у вершины, высота заставила нас перейти на шаг. Мы упорно переставляли ноги, приближаясь к контрольному пункту, где нам предстояло пересесть на горные велосипеды. С вершины мы видели белые пики Эвереста и Чо-Ойю над серовато-коричневыми холмами на юге. Нэнси, Крис, Скотт и я сделали передышку, чтобы насладиться видом. Роб стоял согнувшись, опираясь ладонями на колени.

Потом мы сели на велосипеды, но сильный встречный ветер и мягкий песок на тропе делали поездку почти невозможной. Несколько раз нам приходилось слезать с велосипедов и идти пешком. Единственное утешение состояло в том, что команды впереди нас поступали так же. От разреженного воздуха у меня кружилась голова и наливались свинцом ноги, но Робу, похоже, было еще труднее. Он переставал крутить педали и падал. Крис уговорил его отдать на время свой рюкзак.

– Он говорит, что ничего не видит, – сказал Крис нам, оглядываясь, чтобы убедиться в том, что Роб его не слышит. – У него все размывается перед глазами. Не знаю, может, ему песок в глаза попал.

Со временем стало понятно, что ситуация ухудшилась. Когда мы слезли с велосипедов и пошли пешком, Роб с трудом ориентировался в пространстве и не мог идти по прямой. Мы поняли, что нужно обратиться за помощью.

Буддийская философия – идеи о том, что страдание и желание можно победить самосознанием и мудрыми поступками, – спасла мне жизнь.

Мы вернулись к предыдущему контрольному пункту, и врачи гонки проверили уровень кислорода в крови Роба. Их вытянувшиеся лица были красноречивее всяких слов – показатели оказались шокирующе низкими. Он страдал от серьезного отека легких, и его быстро поместили в переносную компрессионную камеру. У меня сердце разрывалось при виде того, как он лежит в этом похожем на гроб сооружении, – Роб был одним из самых выносливых и сильных людей, каких я знал. Примерно через час его состояние улучшилось, но ему посоветовали немедленно спускаться вниз, в область более насыщенного кислородом воздуха. Робу выделили осла и местного проводника из шерпов. Мы наблюдали за тем, как он удаляется по тропе.

Подскакивая на кочках в этом «автобусе стыда», я поклялся себе, что никогда больше не покину гонки.

– Смотри только по барам не ходи! – крикнул ему Крис.

Роб поднял одну руку, не оглядываясь.

– И что теперь? – спросил я, когда Роб скрылся из виду.

Мы понимали, что, потеряв одного члена, мы официально сошли с гонки, но, как и в Эквадоре, могли продолжать путь просто так, ради опыта.

– Я тоже спущусь, – сказал Крис. – Прослежу за тем, как там Роб.

Я понимал его желание остаться с другом. Но без Криса наша группа лишалась штурмана. Теперь нам троим оставалось решить, что делать дальше. Я сильно устал и по лицам Нэнси и Скотта видел, что они тоже измотаны. Я мог бы сказать: «Мы так старались дойти до этой точки. Давайте пойдем дальше». Мог бы предложить в качестве штурмана себя, убедить Скотта и Нэнси в том, что не следует упускать возможность получить потрясающие впечатления и насладиться прекрасными видами. Но вместо этого мы немного помялись, пожали плечами, погрузили вещи в фургон и подготовились к долгой поездке до финиша.

Никогда я настолько не жалел о принятом решении. Каждый раз, как мы проезжали мимо выкладывающихся по полной команд, я опускался на сиденье, чтобы меня не увидели. Подскакивая на кочках в этом «автобусе стыда», я поклялся себе, что никогда больше не покину гонки.

Глава 7