Running Man. Как бег помог мне победить внутренних демонов

Мы, скитальцы, всегда выбираем одинокий путь,Каждый новый день мы встречаем не там, где окончили предыдущий;И ни один рассвет не застает нас на том же месте, где оставил нас закат.

Мы путешествуем, даже когда Земля спит.Мы семена цепких и упорных растений…Ветер разносит нас в разные стороны.Халиль Джебран, «Пророк»

К началу 2003 года к моему «послужному списку» добавились три гонки «Эко-Челлендж» (Борнео, Новая Зеландия и Фиджи), гонка «Рейд Голуаз» (Вьетнам), чемпионат мира канала Discovery (Швейцария) и еще несколько мероприятий. Меня преследовали разъяренные крокодилы, глодали пиявки и обливали пометом летучие мыши. Я засыпал на велосипеде, просыпался с тарантулом в спальном мешке, переворачивался на порогах класса V [16] и свисал на веревке со скалы. Я заразился лептоспирозом, искупавшись в реке, загрязненной испражнениями свиней; мои окровавленные ступни медсестра по ошибке погрузила в раствор кислоты; несколько раз у меня развивалась сильная опрелость, называемая «обезьяним задом». Но я не покинул ни одну приключенческую гонку.

При этом я не всегда добивался впечатляющих результатов. Примерно в половине случаев моя команда финишировала «неофициально» из-за потери членов по причине болезни или травмы. Приключенческие гонки – жестокий вид спорта, и на них постоянно что-нибудь случается, независимо от того, насколько ты подготовился или настроился на победу. Правда, мою команду еще не дисквалифицировали, но я не сомневался, что, если продолжу соревноваться, это обязательно произойдет.

В том же 2003 году, к моему великому удивлению, меня иногда начали узнавать в аэропортах и ресторанах из-за того, что меня показали в передаче «48 часов» на канале CBS – в той серии, где говорилось об «Эко-Челленджа» на Борнео. Продюсеры попросили меня снять для них видео во время гонки. В окончательную версию должно было войти не более минуты моего материала, но я был настолько воодушевлен, что без всяких возражений взял портативную камеру с аккумуляторами, несмотря на дополнительный вес. К тому же директор гонок Марк Бернетт сказал журналистам из CBS, что никто не сможет пройти «Эко-Челлендж» с видеокамерой, и мне захотелось доказать, что он не прав.

Меня преследовали разъяренные крокодилы, глодали пиявки и обливали пометом летучие мыши. Но я не покинул ни одну гонку.

Я выплескивал душу на эту камеру. Я говорил не только о многочисленных испытаниях физической и психологической выносливости, поджидающих человека в джунглях, но и о своей былой зависимости и пути к трезвости. Я переживал откровение, выражая в словах то, чтó делаю и зачем, – объяснял мою веру в то, что страдания ведут к просветлению и становлению личности. В итоге в CBS вставили в передачу одиннадцать минут моего материала и даже пригласили меня в Нью-Йорк на премьеру. Когда я вошел в монтажную, работники, разбиравшие мои отснятые двадцать пять часов, встали и устроили мне овацию. Тогда я впервые подумал о том, что не обязательно побеждать в гонке, чтобы кого-то заинтересовать, и что, возможно, у меня есть способности к записи своих приключений.

После показа передачи по телевидению журналисты одолевали меня предложениями встретиться. Каждый день мне звонили и писали люди, которых впечатлила моя история. Среди них были спортсмены, вставшие на путь трезвости, но по большей части это были наркоманы или алкоголики, пытавшиеся найти выход из того ада, в котором обитали.

Эти истории разрывали мне сердце, но у меня не было готовых ответов на их вопросы. Я мог рассказать только, что зависимость означала для меня лично, что происходило со мной и какая жизнь была у меня.

Кроме того, кто я такой, чтобы раздавать советы? Как и все остальные, я продолжал работать над собой.

Не обязательно побеждать в гонке, чтобы кого-то заинтересовать. Возможно, у меня есть способности к записи своих приключений.

Мы с Пэм продолжали ссориться. Мы пытались сохранить семью и ходили на консультации к психологу, но в 2002 году наш брак распался. Мы честно говорили сыновьям о том, что происходит, и сделали все возможное, чтобы они чувствовали себя в безопасности. Продав дом в Салинасе, мы переехали в Северную Каролину и купили два соседних дома в Гринсборо, где цены были доступнее и где жили родственники и знакомые Пэм.