Running Man. Как бег помог мне победить внутренних демонов

Я уезжал из Северной Каролины в полной уверенности, что все кредитные дела решены. Но это нелепо. Стоимость только одного объекта превышает 100 тысяч долларов. Как «Каунтриуайд» могло взять и присвоить их себе? Я попросил Лизу позвонить моему бухгалтеру и спросить, что мне делать и как бороться. Я был уверен, что мне удастся уладить дела, когда я вернусь домой. (Я ошибался. Недвижимость я потерял окончательно.) Сейчас же у меня не оставалось выбора, кроме как выкинуть всю эту неразбериху из головы и бежать дальше.

– Ну как ты, нормально, Кевин? – спросил я.

– Да, – ответил он.

– Рад, что скоро повидаешься с Николь?

– Ага, – улыбнулся он.

Мы бежали по свежим следам грузовика на песке, под молочно-голубым небом. Вдалеке над равниной с редкими сухими кустарниками проглядывали горы. Мы с Кевином держались рядом, Рэй нас обогнал. Я часто задавал себе вопрос, о чем Кевин думает во время бега. Он почти всегда бежал молча, сжимая губы и скрывая глаза за темными очками.

– Тебя дома спрашивают, зачем ты все это делаешь?

– Да, спрашивают, – ответил Кевин.

– Меня тоже. Я говорю, что пока у меня нет ответа на вопрос. Может, потом и расскажу зачем.

– Я тоже. Когда закончу, если закончу, – расскажу.

– А сейчас мы делаем это, потому что никто до нас такого не делал. Хочу проверить, насколько я силен и вынослив, – сказал я.

– Ага.

– Наверное, дело в эго. Ты понимаешь, что такое «эго»?

– Ага.

– Это потому, что я хочу быть особенным. Порой я не ощущаю себя особенным, и поэтому мне нужно делать что-то особенное, чтобы отличаться от других людей.

– Ага.

– Потому что если я не буду этого делать, то стану плохо относиться к себе, – сказал я. – Но это не такая уж хорошая причина.

– Я думаю, ты хочешь сделать что-то в своей жизни. Жизнь сколько длится, лет семьдесят?

– Вроде того.

– Значит, ты хочешь сделать что-то. Чтобы найти душевный покой.

– Точно. И нам нужно верить. Ты понимаешь, что такое верить?

– Да, понимаю.

– Важно верить, что мы на верном пути. На пути к чему-то еще.

– Ага, – повторил Кевин.

– Пусть это будет Бог, Аллах или Будда, но мы должны верить во что-то, не до конца нами понятое, и может, это и выведет нас к следующей стадии. Может, когда мы вернемся домой, зазвонит телефон и человек в трубке скажет: «Поздравляю тебя, Кевин! А теперь я хочу, чтобы ты сделал нечто особенное, что поможет многим людям». И кто знает, какие возможности откроются перед тобой? Ты понимаешь, что такое вера?

– Да, конечно.

– Не просто ожидание чего-то, а вера. Когда веришь, что что-то обязательно произойдет.

– Ну да.

– У нас невероятная вера, потому что мы занимаемся этим по десять-двенадцать часов каждый день, не зная зачем. Понимаешь, большинство людей, которые живут обычной жизнью, – как они думают? «Ну ладно, я верю в Бога или верю, что что-то со мной случится», но на самом деле они ничего…

– Ничего не делают, – закончил за меня Кевин.

– Точно. Они ничем не рискуют. А мы рискуем всем.

– Да.

– Мы рискуем жизнью, работой, своими семьями – всем. И у нас есть вера. Вот что такое вера. Мы верим, что, когда финишируем, с нами произойдет что-то важное.

– Ага, – подтвердил Кевин.

– Это как, допустим, ты держишь книгу, прижав к лицу, и не можешь ничего прочитать. Чтобы прочитать, нужно держать ее немного подальше. Чтобы что-то понять, нужно посмотреть на это с другой точки зрения, с другой перспективы. И этим, как я считаю, мы как раз сейчас и занимаемся. Прямо сейчас мы не можем прочитать книгу, но позже сможем.

– Ага.

Мы продолжали бежать. Я был доволен, что между нами с Кевином состоялся такой разговор. Потом я мысленно рассмеялся, когда понял, что, как обычно, почти все время говорил сам.

Вот что такое вера. Мы верим, что, когда финишируем, с нами произойдет что-то важное.

В рождественское утро – на пятьдесят четвертый день экспедиции – мы добежали до Агадеса, географического центра нашего маршрута. Город представлял собой лабиринт одноэтажных домов песочного цвета, над которыми возвышался минарет большой мечети с торчащими деревянными кольями. Я поразился тому, насколько здесь стало больше людей с момента моей ознакомительной поездки. Мохамед сказал, что кризис с водоснабжением здесь проявил себя особенно остро. Вынужденные покинуть свои земли кочевники в отчаянии устремились сюда.

Год назад Агадес выглядел светлым и радостным. Сейчас же казался распухшим трупом, готовым вот-вот лопнуть. Везде ходили туареги с запавшими глазами, в рваных одеждах, со своими небольшими стадами истощенных животных.

Мне было тяжело, но это был мой выбор. У этих же людей его не было. Мне хотелось рассказать им, что я бегаю не просто так, а ради их блага, чтобы помочь обеспечить их водой. Но, возможно, я лгал самому себе. К тому времени, когда я пересеку пустыню и соберу достаточно средств, чтобы фонд «H₂O Африка» соорудил свой первый колодец, многие из этих людей будут мертвы.